Книга Сезон комет, страница 16 – Валентина Назарова

Фрэнсис наклонился и подхватил девушку с пола. Переброшенная через его плечо тонкая рука безвольно повисла. Но через мгновение девушка застонала и принялась изворачиваться.

– Все хорошо. Кира, твой отец не обрадуется, когда узнает, что я позволил тебе так напиться, – спокойно, почти ласково проговорил Фрэнсис и провел ладонью по ее длинным волосам. – Тебе надо выпить воды и поспать.

Пока он нес ее вверх по ступеням, с ноги Киры свалилась красная туфелька. С гулким стуком она скатилась и замерла у подножия лестницы. Усыпанная мелкими кристаллами пряжка поблескивала в тусклом свете торшера. Я осталась стоять внизу. Мое сердце бешено колотилось. Что я здесь делала? Как я сюда попала? Я заметалась в поисках выхода. Входная дверь была заперта на ключ. Я дергала и дергала ее, чертыхаясь, безо всякого толка.

И в этот момент ощутила на своей шее его дыхание.

Я обернулась.

– Боюсь, на вечеринку ты опоздала, все разошлись. Но можешь подождать такси здесь, без проблем. Я все равно пока не собираюсь спать. Налить тебе чего-нибудь? – Голос Фрэнсиса был усталым и будничным.

– А… а та девушка?

– Кира – дочь моего агента. У нее какая-то драма с бойфрендом. Тот молодой человек с сережкой в губе. Не помню его имени. Вы с ним ворковали, и она решила, что ей нужно утопить свои печали в калифорнийском зинфанделе[7].

Протянув руку к замку входной двери, он повернул задвижку, которую я в панике просто не заметила. Дверь открылась настежь.

– Так ты выпьешь со мной и подождешь такси здесь или пойдешь ловить попутку на шоссе?

– Выпью. Воду. Спасибо.

Фрэнсис разлил напитки: воду – мне, виски – себе. Затем кивком пригласил меня на террасу. Я прошла за ним. Там, на пустой террасе, у самых перил стояли два сдвинутых шезлонга, на одном из них лежал забытый кем-то шелковый платок. Фрэнсис сел слева от меня, закинул на перила ноги в потертых «конверсах». Я последовала его примеру. Какое-то время мы оба смотрели в темноту, в глубине которой бился океан. На горизонте полз крошечный зеленоватый огонек.

– А кто живет напротив? Дейзи Бьюкенен? – попыталась пошутить я. Алкоголь выветрился, и я стыдилась всего и сразу.

– Кто? – Фрэнсис нахмурился, тщетно пытаясь прикурить на океанском ветру.

– «Великий Гэтсби». Помните, зеленый фонарь на пристани и вечеринки, на которые она непременно должна была однажды прийти?

– Твоя любимая книга? – Ему наконец удалось зажечь сигарету, и он откинулся на спинку шезлонга. Ветер трепал его волосы.

– Нет. Вы будете смеяться, но я люблю «В дороге».

Я даже не врала ему. В юности я прочитала ее раза три. А потом часами смотрела в интернете видео с Керуаком. Мне нравилось, что он вовсе не походил на писателя. Как и Фрэнсис. Как и я.

– Отчего же? Моя жена любила битников. Особенно Нила Кэссиди.

– Звучит как первая строчка из постмодернистского романа.

– Это и был очень постмодернистский роман. Жизнь имитирует искусство, знаешь ли.

– Знаю.

– Сигарету?

– Бросила, – ответила я, глубоко вдохнув дым.

– Ты давно в Калифорнии?

– Две недели. Чуть меньше.

– Уже была в Лос-Анджелесе?

– Проездом. Это место мне больше по душе.

– Не может быть. Это место – помойка, если хочешь услышать мое мнение. Я с радостью перебрался бы в Эл Эй.

– Сходить с ума от Лос-Анджелеса – это как влюбиться в Нила Кэссиди, когда перед тобой стоит Керуак.