Книга Сезон комет, страница 58 – Валентина Назарова

Дайнер мы заметили издалека. Он представлял собой подобие строительного вагончика c плоской крышей, на которой переливалась красно-белая эмблема «Кока-колы», и персикового цвета стенами. Заведение окружали клумбы из покрышек, заполненные расползающимися в разные стороны колючими суккулентами.

На парковке стояли несколько машин: проржавевший синий пикап – ровесник машины Ростика – и новенький серебристый «Приус». Мы открыли дверь – хрипло брякнул колокольчик, пожилая официантка в розовом фартуке бросила на нас быстрый взгляд – и уселись за стойкой. Из посетителей здесь находились пугающего вида мужик в огромных рабочих ботинках, запачканных мазутом, и женщина, похожая на офисную работницу, которая стояла у дальнего конца стойки и разговаривала с официанткой.

Этот дайнер не походил на те, что я видела в кино. Стены не были увешаны пестрой «американой», пол покрывал коричневый линолеум, а не черные и белые квадраты плитки. Под потолком гудел вентилятор, с него свисал длинный, как высунутый язык, кусок клейкой ленты с прилипшими и медленно умирающими мухами.

Совсем как тогда, в отеле «Конгресс», мою голову заполнили призраки. Вот столик, за которым он сидел, – у окна, возле входа. А там, в конце стойки, стояла девушка. Луиза. Наверное, он улыбнулся ей. Она отвела глаза, потом, убедившись, что улыбка предназначалась именно ей, ответила. Он подошел. Облокотился на стойку, стал рассказывать ей о дороге. Позвал с собой в Калифорнию.

Мои размышления прервала официантка. Поставив перед нами чашки, она разлила по ним черный кофе и скороговоркой перечислила блюда дня. Ростик решил заказать вафли. Я почувствовала, как внутри что-то свернулось, перетягивая все внутри. Будто мое тело совсем невесомое и меня треплет на ветру, словно лоскуток материи на вершине флагштока. Мне снова показалось, что я разминулась с Фрэнки всего на несколько минут.

– Простите… – обратилась к ней я.

– Выбрали что-то?

– Да. Нет. Подождите. Мне нужно вас кое о чем спросить…

Официантка взглянула на меня, быстро моргая паучьими лапками ресниц.

– Вы что-нибудь слышали об исчезновении Луизы Джейн Риз?

– Молодая девушка, школьница, пропала без вести в 1999 году. – Ростик показал фотографию с билборда.

Лицо официантки прояснилось.

– Лу. Это было очень давно. Ее никто уже не ищет. – Она достала из кармана блокнот и приготовилась принимать наш заказ.

– Как это? – возмутился Ростик. – А как же родители, семья?

– Отца у нее не было, а мать умерла года три назад. – Наша собеседница пожала плечами. – Остальные родственники Лу живут в резервации, у них там другая жизнь и другой закон.

– В резервации? – Что-то слишком часто заходила о них речь в последнее время.

– Мать Лу – из апачей.

Позже, когда мы сделали заказ, Ростик пересказал мне статистику: женщины из коренных народов – наиболее уязвимы, их никто не ищет, истории об их убийствах почти никогда не попадают в прессу. Местным копам плевать, у них иные приоритеты, а полиция резерваций не имеет права вести расследования за пределами своих территорий. У них там действительно свой мир. Ни телефонной связи, ни дорог, ни полиции. Он говорил, а косые лучи солнца, пробившись сквозь жалюзи, отбрасывали длинные желтые полосы на его осунувшееся лицо. Мужчина в рабочих ботинках не сводил с нас взгляда.