Книга Эхо Ганимеда, страница 14 – Руслан Самигуллин

Новый поток данных обрушился на систему без предупреждения, как цунами информации, но теперь он был совершенно иным – хаотичным, пульсирующим, почти органическим по своей структуре, словно это была не работа машины, а биение какого-то цифрового сердца.

Символы и числа складывались в сложные, гипнотические алгоритмы, которые не несли очевидного смысла, но завораживали, заставляли следить за их движением, втягивали взгляд внутрь себя, как водоворот втягивает щепку. Они пульсировали в такт, создавая ритм, который каким-то образом резонировал с ритмом её собственного сердца.

Лина почувствовала, как что-то ускользает в её сознании, словно кто-то или что-то осторожно, деликатно пытается открыть дверь, которая всегда была закрыта. Мысли становились вязкими и медленными. Края зрения начали расплываться. Символы на экране множились, создавая фракталы бесконечной сложности.

Где-то на периферии сознания она понимала, что её мозг пытается переформатировать, подогнать под чужой, непостижимый стандарт. Что символы на экране – это не просто данные. Это инструкция. Вирус. Ключ, который пытается открыть замок её разума.

Нет. Неправильно. Опасно. Отвернись. СЕЙЧАС.

Волевым усилием, заставившим её вздрогнуть всем телом, напрягая мышцы так, что в шее стрельнуло болью, она резко отшатнулась от экрана, разбив гипнотическое очарование чужих символов. Кресло с грохотом опрокинулось назад.

Тело пронзила тупая боль. По спине градом катился холодный пот, впитываясь в тонкую ткань ночной рубашки. Руки дрожали. Дыхание сбилось в хаотичную последовательность рваных вдохов и выдохов.

Терминал продолжал мигать перед ней, излучая тихое, зловещее шипение статики, словно змея, готовящаяся к удушающему броску. Узоры пульсировали, приглашая вернуться, посмотреть ещё раз, позволить им закончить начатое.

Только один взгляд. Только попытайся понять. Это так красиво. Так логично. Так правильно.

И в этот самый момент, как будто в ответ на это цифровое вторжение, как будто сама станция отреагировала на нарушение, где-то в глубинах «Медузы», далеко в жилых секторах, в направлении научного крыла, раздался пронзительный, полный нечеловеческого ужаса крик.

Он пробил давящую тишину как нож сквозь ткань и эхом покатился по металлическим коридорам,отражаясь от стен, затухая, но не умирая, словно сама станция начала кричать вместе со своим обитателем, подхватывая, усиливая, превращая в какофонию ужаса.

Потом второй крик. Третий. Хор голосов, полных боли, страха и чего-то ещё – чего-то, что звучало почти как… экстаз?

Лина замерла, прислушиваясь, каждый нерв напряжён до предела. В тишине после криков она различила другие звуки – далёкий грохот, будто падает тяжёлая мебель. Быстрые шаги. Голоса, искажённые расстоянием и эхом, но явно взволнованные.

Что-то происходило. Что-то ужасное.

ОНИ ВИДЯТ ЧЕРЕЗ НАШИ ГЛАЗА.

ОКЕАН НЕ ТО, ЧЕМ КАЖЕТСЯ.

БЕГИ.

Слова отца внезапно обрели новое, зловещее значение.

«Сириус» не погиб в поясе астероидов, – пронеслось в её голове. – Он здесь. Он всегда был здесь. В океане.

Она посмотрела на экран терминала. Паттерны замедлились, начали затухать, как будто присутствие, стоявшее за ними, переключило внимание на что-то другое. На тех, кто кричал в коридорах.

Лина взяла свой комбинезон, натянула его дрожащими руками прямо поверх ночной рубашки, сунула ноги в ботинки, не застёгивая их. Схватила портативный терминал, аварийный комплект – стандартный набор для персонала станции: фонарь, мультитул, аптечка первой помощи, дыхательная маска, запасной источник питания. И коммуникатор. Маленькое устройство размером с браслет, которое могло подключиться к любому терминалу на станции, получить доступ к любой системе, если знаешь правильные коды. А она знала. Она была главным специалистом по коммуникациям. Она знала «Медузу» лучше, чем собственную квартиру на Земле.