Книга Эхо Ганимеда, страница 39 – Руслан Самигуллин

– Маркус! – крикнула Лина. – Коваленко заражена!

Холл не колебался. Он рванулся вперёд, пытаясь оттащить Коваленко от Лины. Но врач оказалась сильнее – каким-то образом заражение давало нечеловеческую силу. Она оттолкнула Холла, его магнитные ботинки едва не потеряли контакт с поверхностью.

– Елена, сопротивляйся! – умоляла Лина. – Ты сильнее этого! Борись!

На лице Коваленко промелькнула борьба – человеческое сознание билось с чуждым присутствием, пытаясь вернуть контроль. Её хватка ослабла. Лина вырвалась и, активировав магнитные ботинки на одну треть мощности, помчалась вдоль корпуса станции к коммуникационному модулю.

– Лина! Беги! – крик Холла разрывался помехами в коммуникаторе.

Сто метров. Пятьдесят. Двадцать пять. Коммуникационный модуль был виден впереди – небольшой металлический кокон, прикреплённый к корпусу «Медузы» толстыми кабелями. Антенны и передатчики торчали из него во все стороны, как иглы металлического ежа.

Она добралась до аварийной панели доступа, начала вводить коды. Пальцы в толстых перчатках едва слушались. Панель открылась. Интерфейс пробудился тусклым свечением.

Прямая связь с орбитальными ретрансляторами. В обход внутренних систем станции.

Она принялась записывать сообщение. Голосом, текстом, видео – все одновременно, избыточность на случай помех:

«Станция „Медуза", Ганимед. Статус: критический. Чрезвычайная ситуация код Омега. Внеземной разум в подлёдном океане. Агрессивен. Ассимилирует экипаж. Тридцать семь человек. Выживших – менее десяти. Требуется срочная эвакуация. Карантин системы Юпитера. Повторяю…»

Что-то схватило её за ногу.

Коваленко. Она добралась. Её лицо за стеклом шлема было искажено – не гневом, а печалью. Глубокой, непостижимой печалью существа, которое пытается спасти кого-то от ошибки, но не понимает, как убедить.

– Зачем ты сопротивляешься? – её голос был хором. – Мы предлагаем рай. А ты выбираешь ад одиночества и смерти.

Лина ударила её ногой, вложив всю силу отчаяния. Коваленко отшатнулась.

Лина повернулась обратно к панели и нажала кнопку передачи.

Сообщение ушло. В эфир. К ретрансляторам. К Юпитеру. К внутренним мирам. К Земле.

Она прислонилась к панели, тяжело дыша. Сорок три минуты до Земли. Она представила, как он скользит сквозь пустоту – крошечный пакет данных, несущий предупреждение, последний крик станции, поглощаемой чуждым разумом.

Где-то там, на Земле, кто-то получит это сообщение. Удивится. Подумает, что это ошибка, глюк системы. Затем проверит. Перепроверит. Поднимет тревогу. Но всё уже будет кончено.

Они не доживут до конца этого дня. Теперь понимание неминуемой смерти становилось очевидно. Слишком быстро происходит заражение. Но человечество будет предупреждено. Хотя бы следующие жертвы не придут сюда слепыми и неподготовленными. Всё это не напрасно.

Она закрыла панель, развернулась.

Холл добрался до них. Он держал Коваленко, его руки обхватили женщину, но она почему-то не оказывала сопротивление. Просто стояла, голова была склонена, светящиеся глаза смотрели в никуда. В них ещё читались отголоски человеческого разума.

– Лина! Сигнал ушёл? – крикнул он.

– Ушёл! – подтвердила она. – Теперь нам нужно…

Девушка не закончила. Потому что океан вокруг них изменился. Кристаллический кластер, висевший в отдалении, вдруг начал пульсировать. Не плавно, а резко, гневно. Свет менялся с голубого на красный, на фиолетовый, на белый – цвета гнева, разочарования, решимости.