Книга Кроличья нора, страница 38 – Дмитрий Ромов

— Нет, сериалы не моё… И я его не выгораживаю, просто делюсь соображениями, вот и всё.

— Соображениями… Ну, а если крот не он, то кто? Может, всё-таки ты? Я, честно говоря, на тебя и думал. И сейчас ещё не вполне уверен. В общем, ты понял к чему это?

— Не совсем, — нахмурился я, потому что роль дознавателя Торквемады была неожиданной и неприятной. — Да и что я увижу-то? Он там весь в бинтах с трубками.

— Откуда ты знаешь? — пожал плечами Давид. — Может, он в костюме и в галстуке там лежит, тебя ждёт.

— Как в гробу, что ли? — хмыкнул я, хотя на самом деле стало тревожно.

— Как в гробу, — подтвердил Давид. — Крысам там и место. Ну, что ты сидишь? Вставай и иди. Сегодня мы узнаем, кто на нас стучал — он или ты.

— Как вы узнаете-то?

— Иди, я сказал.

— А вы не желаете услышать то, что я-то вам хочу рассказать?

— И что ж ты мне такого хочешь важного рассказать, что даже важнее посещения раненого товарища?

— Хочу вам рассказать, что сегодня я встречался с Нюткиным.

— Ну, поздравляю, — хмыкнул Давид. — Нюткин. Та ещё шкура хитровыделанная. Я тебе с Нюткиным вести дела не советую. Продаст. В девяноста девяти случаях из ста продаёт.

— Ну, так-то я понимаю, что он личность заинтересованная. И нашим, и вашим. Кто платит, тем пляшем.

— Ну, рассказывай уже, что там с Нюткиным у тебя вышло. — кивнул Давид.

— А вышло то, что меня сегодня утром привезли в следком.

— Чего-чего? Ты в своём уме, вообще?

— Да вроде в своём пока, — ответил я и внутренне усмехнулся.

В своём ли я уме, в своём ли я теле и прочие уточнения были весьма деликатными и не подразумевали односложных ответов.

— В общем, меня взяли за филейные части за покушение на убийство.

— Ты охренел? — взревел Давид.

— Привезли в СК, постращали, зачитали фейковые показания, медицинские заключения, характеристики и всё такое. Потом бросили в каземат. Я нанял адвокатом Нюткина.

— Ошибка!

— Но главное не это. Он пришёл вместе с товарищем Гагариным.

— Чего⁈ — прорычал Давид и саданул костяшками пальцев по поверхности стола. — С Гагариным⁈ С тем самым?

Я рассказал во всех подробностях о «предложении» Гагарина.

— Ну, — побагровел Давид. — Вот же рожа этот Нюткин. Вот тебе жизненный урок. Верить можно только самому себе. Да и то нечасто. Что ты им сказал? Дал согласие?

— Да ничего не сказал. Сказал, что нужно хорошенько поразмыслить над этим предложением.

— Суки… Ладно, поразмыслим… Хотя, думаю, они уже завтра начнут тебя дёргать, чтобы ты ответил. Чтоб тебя, Сергей! Почему именно тебя⁈

— Может, потому что думают, будто меня никто не заподозрит. Но я и сам поражён. Какой, главное, с меня толк? Я ведь не знаю ничего!

— Вот же твари. Ладно, согласишься, когда спросят.

— Мне ваша идея, Давид Георгиевич, не нравится.

— Да мало ли, что тебе нравится, а что не нравится. Почему он именно тебя решил завербовать? А? Повод появился? Бьёт в слабое место?

Давид разозлился и даже рассвирепел, резко замолчал и уставился на меня в упор. Из глаз его летели искры, а желваки гневно гуляли по скулам.

— Не хочу, я, Давид Георгиевич, к Кашпировскому ехать. Он мне ничего плохого…

— Не хочешь? — перебил он. — Не езди, раз не хочешь. Но в следующий раз, имей в виду! В следующий раз ребята, возможно, приедут навестить уже тебя самого.

— Да что с вами такое? Чего вы взъелись на меня?