Книга [де:КОНСТРУКТОР] Терра-Прайм, страница 41 – Александр Лиманский, Виктор Молотов

Торопливый человек влетел в казарму.

Я узнал его не сразу, потому что лицо было другим. Бледным, осунувшимся, с тёмными кругами под глазами, которые делали его похожим на призрака из дешёвого фильма ужасов. Левая рука в бинтах от запястья до локтя. Правая в лёгком фиксаторе, который удерживал плечевой сустав в неподвижности. На лбу свежий пластырь, из-под которого проступала краснота заживающего ожога.

Серёга.

Тот самый Серёжка с серёжкой, молодой боец из первого рейда, которого барионикс располосовал на болоте, и которого я тащил на горбу обратно до базы, пока он скулил от боли и цеплялся за «Трактора» слабеющими пальцами. Он должен был лежать в лазарете, набираться сил и ждать, пока нано-гель зарастит порванные ткани. Вместо этого он стоял в дверях казармы, с шальными глазами, тяжело дыша, и озирался по сторонам с тем затравленным выражением, которое бывает у людей, увидевших что-то, чего видеть не следовало.

Он заметил меня. Глаза вспыхнули узнаванием, и через секунду уже был рядом, преодолев расстояние от двери до моей койки торопливым, неровным шагом человека, которому больно двигаться, но которого гонит что-то сильнее боли.

Его здоровая рука вцепилась в наплечник «Трактора». Пальцы сжались на броне так, что побелели костяшки, и я увидел, как дрожат его запястье, предплечье, всё тело, мелкой вибрацией, которая шла не от холода и не от слабости, а от страха. Настоящего, подвальной породы страха, от которого не спасает ни броня, ни звание, ни чужое тело аватара.

— Кучер! — голос сорвался на хриплый шёпот, громкий, надрывный, из тех, что не знают, кричать им или прятаться. — Есть разговор! Серьёзный! Не здесь!

Он оглянулся через плечо. Быстро, резко, как затравленный зверь, проверяющий, не идут ли за ним. Глаза метнулись от двери к окну, от окна к фигурам у дальней стены, которые, впрочем, не обращали на нас никакого внимания.

Я посмотрел на его трясущуюся руку на моем теле. На бледное лицо с кругами под глазами.

Чёрная коробочка лежала в моей ладони.

Шнурок умоих ног ощетинился и зашипел на Серёгу, но тихо, предупредительно, словно понимая, что сейчас не время для территориальных разборок.

— Не здесь, — повторил Серёга, и голос его стал ещё тише, почти неслышный, как шелест проводов перед коротким замыканием. — Пожалуйста.

Я отложил чёрную коробочку на одеяло. Аккуратно, не сводя глаз с Серёги. Шнурок в ногах койки поднял голову, прижал уши и тихо зашипел, уловив чужой адреналин, который фонил от парня так мощно, что, наверное, даже стандартный аватар без «Генезиса» почуял бы его за три метра.

— Вихлева увезли, — выдохнул Серёга. Шёпот, который пытался быть тихим, но срывался на хрип, как двигатель, работающий с перебоями. — Ночью. Люди в штатском. Пришли трое, показали карточки, медсестра даже пикнуть не успела. Погрузили в каталку и увезли. Я видел из коридора, выходил в гальюн.

Сержант Вихлев, Егор. Единственный свидетель «Востока-5», парень с нейросбоем, который твердил «всех перебили» и не мог сказать ничего конкретного. Ночью его увезли люди в штатском.

Люди в штатском на военной базе означают одно из двух: либо контрразведка, либо кто-то, кто умеет притворяться контрразведкой. И то и другое паршиво.

— Куда увезли? — спросил я.