Книга [де:КОНСТРУКТОР] Терра-Прайм, страница 46 – Александр Лиманский, Виктор Молотов

А чуть в стороне от всех, у заднего колеса «Мамонта», в тени, которую отбрасывал корпус машины, стояла фигура поменьше. Худая, подтянутая, в лёгком снайперском обвесе, который сидел на ней так плотно, что казался не экипировкой, а частью тела. Лицо скрыто банданой и тактическими очками, из-под которых виднелись только скулы и подбородок. В руках длинная снайперская винтовка, которую она чистила привычными, автоматическими движениями, не глядя на оружие, а глядя на окрестности с тем неподвижным, сфокусированным вниманием, которое отличает хороших стрелков от всех остальных.

Я подошёл. Шнурок семенил рядом, с интересом принюхиваясь к новым запахам, новым людям и бронетранспортёру, от которого несло соляркой, раскалённым металлом и чем-то кислым, химическим, что я опознал как запах антикоррозийной смазки.

— О, кавалерия с драконом! — гаркнул толстяк в экзоскелете, заметив нас первым. Голос у него был под стать комплекции, громкий, сочный, с той жизнерадостной бесцеремонностью, которая бывает у людей, привыкших к тому, что их слышат все и всегда. — Я Док. Ты, значит, Кучер? Мне про тебя Гризли говорил. А про ящера не говорил. Это опция или баг?

Я не успел ответить.

Фигура у заднего колеса повернулась. Резко, быстро, и из-под банданы сверкнули глаза, которые я не видел, но холод которых почувствовал на расстоянии двух метров, как чувствуешь холод от открытого морозильника.

— Убери тварь, — голос был низким, ровным, с лезвийной отточенностью каждого слова. — Ненавижу ящеров. Если ондёрнется в мою сторону в тесном десанте, пристрелю.

Пауза. Короткая, плотная, как воздух перед грозой.

Я посмотрел на неё. Она смотрела на меня. Шнурок, почуявший враждебность, прижался к моей ноге и тихо зашипел, обнажив зубы, что при его размерах выглядело примерно так же угрожающе, как шипение чайника.

— Он член отряда, — сказал я спокойно — Дёрнешься ты, пойдёшь пешком.

За тактическими очками что-то мелькнуло. Она открыла рот, чтобы ответить, и я увидел, как пальцы на цевье винтовки побелели от давления.

— Отставить базар, — голос Гризли упал между нами, как бетонная плита. Он даже не поднял голову от планшета, произнёс это вскользь, мимоходом, но тон был тот же командирский: тон человека, который привык, что его слова выполняют, и не повторяет дважды. — Грузимся. Кучер, ты замыкающий. Зверюгу в ноги.

Снайперша отвернулась. Движение было резким, контролируемым, и в нём было ровно столько демонстративного пренебрежения, чтобы обозначить позицию, не нарушая субординации. Я отметил это и отложил в файл «разобраться позже», рядом с чёрной коробочкой, историей Евы и списком людей, которым я не доверял.

Список рос.

Аппарель «Мамонта» опустилась с гидравлическим шипением, обнажив тёмную утробу десантного отсека. Красная подсветка заливала интерьер мутным багровым светом, в котором лавки вдоль бортов, поручни, крепления для оружия и стойки боезапаса казались внутренностями гигантского животного, в чьём желудке предстояло ехать.

Первым зашёл Фид, бросив окурок на бетон и затушив каблуком. За ним Док, чей экзоскелет загрохотал по аппарели, как пустая бочка по лестнице. Снайперша скользнула внутрь бесшумно, как тень, и заняла место в дальнем углу, у самой кабины, максимально далеко от того места, где сяду я. Последним вошёл Гризли, убрав планшет в нагрудный подсумок.