Книга [де:КОНСТРУКТОР] Терра-Прайм, страница 8 – Александр Лиманский, Виктор Молотов

Потому что привык уважать чужие решения. Потому что жизнь научила меня, что каждый взрослый мужчина сам выбирает, куда ему идти и за что умирать. Благородный принцип. Красивый. И абсолютно бесполезный, когда этот взрослый мужчина — твой единственный сын.

Стакан стоял на столе, пустой, с мутной каплей «Болотной» на донышке. Я смотрел на него и видел уже не стакан, а точку фокусировки, якорь в реальности, за который можно ухватиться, чтобы не уйти туда, куда сейчас тянуло. В темноту и вату, где ничего не болит, потому что ничего не чувствуешь.

Нет. Не сейчас.

Я протянул руку. Пальцы «Трактора» обхватили гранёное стекло. Рука не дрожала. Это я отметил с какой-то отстранённой профессиональной гордостью, которая жила отдельно от горя и продолжала работать,как автономная система жизнеобеспечения.

Но костяшки пальцев побелели. Этого я скрыть не мог.

Я поставил стакан перед Гришей. Движение получилось точным.

— Ещё, — сухо сказал я.

Гриша посмотрел на стакан. Потом на меня. Потянулся к графину, но я остановил его, прежде чем он налил.

— И подробности, — добавил я. — Всё, что знаешь.

Он задержал руку на горлышке графина. Секунду помедлил, словно прикидывая, стоит ли, и я увидел, как в его глазах промелькнул тот расчёт, который знаком каждому командиру: сколько информации выдать, чтобы человек не сломался, но получил достаточно для принятия решения.

Тонкая грань. Гриша ходил по ней всю жизнь.

Потом он налил. Мне полный, себе на два пальца. Мутная жидкость текла из графина густой маслянистой струёй.

Я взял стакан и выпил. Не залпом, как в первый раз, а медленным длинным глотком, чувствуя, как жидкость обжигает нёбо, язык, горло, оставляя за собой шлейф горечи и тепла. Желудок принял вторую дозу спокойнее, чем первую, и жар растёкся по телу ровной волной, вытесняя холод.

Не до конца.

Но достаточно, чтобы думать.

Гриша отпил из своего стакана. Поморщился, занюхал кулаком, по-солдатски, как это делали в учебке, когда пили палёную водку в увольнительной. Жест из прошлой жизни, которая казалась сейчас такой далёкой.

— Мало что знаю, Ром, — он заговорил. Ровный, деловой тон, с намеренно выхолощенными эмоциями. Так говорят, когда факты сами по себе достаточно страшны и не нуждаются в интонационных украшениях. — «Восток-5» захвачен. Кем, хрен его знает. Связи нет. Дроны сбивают на подлёте. Глушилки мощные, военного класса.

— Военного класса, — повторил я. Это был не вопрос, а констатация. Проговаривание вслух, чтобы зафиксировать деталь и начать выстраивать вокруг неё логическую цепочку.

— Да, — Гриша кивнул. — Не самопал и не китайское барахло. Серьёзная аппаратура. Глушит всё, от длинных волн до спутника.

Я знал, что это значит. Глушилки такого уровня производят три страны на Земле. Может быть, четыре, если считать израильтян, которые никогда официально не подтверждают свои разработки.

Оборудование дорогое, штучное, его не украдёшь с военного склада и не соберёшь в гараже из запчастей. Чтобы развернуть такой комплекс на Терра-Прайм, нужна логистика, деньги и люди, которыезнают, как с ним обращаться.

Бароны отпадали. У полевых командиров серой зоны хватало стволов и наглости, но не технической базы. Мусорщики на своих дешёвых китайских аватарах тем более не потянули бы. Значит, кто-то крупный. Кто-то с ресурсами корпорации или государства.