Книга [де:КОНСТРУКТОР] Терра Инкогнита, страница 104 – Александр Лиманский, Виктор Молотов

Философия фронтира в двух строчках.

Десантный отсек представлял собой железную коробку на десять посадочных мест, расположенных вдоль бортов лицом друг к другу. Мест было десять, БРДМов было два, вдобавок снаряжение, плюс ящик с инструментами и мотки кабеля, и в результате мы сидели, упираясь коленями друг в друга. Воздух внутри пах соляркой, перегретым металлом и потом аватаров, сбитых в тесное пространство, как сардины в жестянку.

Двигатель взревел, кашлянул чёрным дымом и потащил нас вперёд. Трясло так, что зубы клацали на каждой кочке, а автомат на коленях подпрыгивал и норовил соскользнуть на пол. Подвеска у «Вепря» была мертва, как мои мечты о спокойной старости, и каждую яму мы ощущали всем организмом.

Серёга сидел рядом, теребя ремень своего автомата пальцами «Спринта», длинными и нервными. Аватар у него был совсем свежий, ещё не обжитый, кожа гладкая и чистая, движения чуть рваные, как у человека, который надел чужой костюм и не привыкк тому, что рукава длиннее обычного.

— Слушай, Кучер, — он повернулся ко мне, и в его глазах плясало то характерное беспокойство, которое молодые пытаются замаскировать под любопытство. — Ты же сапёр. Расскажи, почему датчики вырубаются?

— Крысы перегрызли, — сказал я, придерживая автомат на колене левой рукой, пока БРДМ перевалился через очередную рытвину. — Или грунт поплыл. А может кто-то умный их срезал.

Серёга переварил все три варианта, и по его лицу было видно, что третий ему понравился меньше всего.

— Не каркай, дед, — голос Лося долетел с другого конца отсека, низкий и сиплый. Он сидел, привалившись к борту, и смотрел на меня поверх голов. Перевязанная рука лежала на колене, здоровой он обнимал ствол автомата, прижав его к плечу, как ребёнок прижимает игрушку. — Техники сказали, помехи. Значит, помехи.

Я не стал отвечать. Спорить с Лосем было всё равно что объяснять бетонной стене принципы аэродинамики. Стена не виновата, что не понимает. Она просто стена.

— Ева, — мысленно позвал я. — Что по сектору семь?

— Болотистая низина на юго-восточном участке. Официально категория «низкий риск», последнее обновление карты угроз три недели назад. Фауна: земноводные, мелкие рептилии, насекомые. Крупных хищников не зафиксировано.

— «Не зафиксировано» и «нет» это разные слова.

— Полностью согласна. Но я работаю с тем, что есть, а не с тем, что хочется.

БРДМ тряхнуло особенно сильно, и я стукнулся затылком о броневой борт. Искры из глаз. Больная рука дёрнулась.

Хреново быть подбитым в трясущейся жестянке.

Минут через двадцать тряска сменилась на другую, вязкую и раскачивающуюся. Колёса пошли по мягкому грунту. Двигатель загудел натужнее, обороты подскочили. транспорт замедлился, покачнулся и встал.

Задние двери открылись, и в десантный отсек хлынул воздух.

Влажный, тяжёлый, густой, как тёплая каша, которую мы ели полтора часа назад. Только каша воняла мукой, а здесь воняло совсем другим. Тухлятиной. Болотным газом. Прелой органикой, которая гниёт миллионы лет и будет гнить ещё столько же.

К этому примешивался сладковатый цветочный аромат, неожиданно яркий. Ну прям как дома с пахучей туалетной бумагой на горшке.

Я выбрался из транспорта последним, придерживаясь за край двери рукой. «Трактор» тяжело плюхнулся на раскисшуюземлю, и ботинки мгновенно ушли в бурую жижу по щиколотку. Чавкнуло, хлюпнуло, и ноги облепила холодная грязь с консистенцией жидкого цемента.