Книга [де:КОНСТРУКТОР] Терра Инкогнита, страница 125 – Александр Лиманский, Виктор Молотов

— Собралась, — сказал я.

Не просьба. Приказ. Тем голосом, который срабатывает на людей, привыкших к субординации, как рубильник на генераторе.

Алиса моргнула, всхлипнула, моргнула ещё раз. Зрачки, расплывшиеся от паники, начали медленно фокусироваться.

— Где вход? — спросил я.

Она сглотнула, провела рукой по лицу, убирая прядь волос, приклеившуюся ко лбу.

— Задний двор тех-зоны, — голос ещё дрожал, но слова выстраивались в осмысленный порядок. — Погрузочная площадка для биоотходов. Там один пост и меньше камер.

— Что за пост?

— ЧВК. Один человек.

Достаточно. Мне повезло, что она оказалась такой впечатлительной и выдала нужную информацию. При первой встрече я бы и не подумал, что ей жалко этих динозавров.

Но она и сама должна понимать, что спасти их не сможет. По крайней мере, не всех.

Я развернулся спиной к плацу, где Дымов гнал расходников на уборку, и мысленно произнёс, ровно, раздельно, вкладывая в каждое слово столько холода, сколько мог:

— Ева. Слушай сюда.

Тишина. Она была в сети, я чувствовал её присутствие на периферии, тень в углу интерфейса, которая обычно мерцала мягким синим свечением. Сейчас свечение было тусклым, почти незаметным.

— Я не знаю, что ты сделала с тем парнем. С другом Жорина. Разберёмся потом, когда будет время. Но сейчас, если ты вздумаешь играть в игры или скрывать данные, я пойду к техникам и выжгу тебя из чипа к чертям собачьим. Мне нужен Шнурок. Ты мне помогаешь. Поняла?

Секунда тишины, которая по меркам искусственного интеллекта, способного обрабатывать терабайты данных за миллисекунду, равнялась вечности.

Когда Ева заговорила, в её голосе не осталось ничего человеческого. Ни игривости, ни сарказма, ни той тёплой ироничной ноты, которую я успел привыкнуть слышать. Сухой рапорт автомата:

— Принято, оператор. Угроза понятна. Маршрутпостроен. Рекомендую ускориться, цикл печей запускается через восемнадцать минут.

Восемнадцать минут. На периферии зрения мигнул таймер обратного отсчёта. Красные цифры на чёрном фоне. 17:54. 17:53.

Я положил руку Алисе на спину и подтолкнул вперёд:

— Веди.

Мы пошли.

Бежать было нельзя. Потому что бегущий человек на военной базе привлекает внимание так же верно, как выстрел в тишине. Быстрым деловым шагом, мимо казарм, мимо склада ГСМ, мимо мастерской, из которой тянуло горелым маслом и визгом шлифовальной машины. Два человека, занятых своими делами. Врач и расходник. Ничего необычного.

На углу между складом и ангаром номер три Алиса свернула направо, и запахи изменились. Бетон и солярка уступили место чему-то кислому, тяжёлому, с химической горечью хлорки и сладковатой гнилостной нотой под ней. Запах биоотходов. Места, где перерабатывали то, что осталось от экспериментов, которые не попали в официальные отчёты.

16:28. 16:27.

Задний двор тех-зоны оказался именно таким, каким я его себе представлял. Бетонная площадка, стиснутая между глухими стенами двух ангаров, заставленная контейнерами для отходов. Зелёные, промаркированные трафаретом, с тяжёлыми крышками на петлях. Из ближайшего сочилась бурая жидкость, оставляя на бетоне ржавый след, похожий на потёк крови. Может, это и была кровь. Таращило так, что рецепторы «Трактора» пытались свернуться в трубочку.

В дальнем конце площадки стояла дверь. Тяжёлая стальная плита в бетонной раме, с магнитным замком и считывателем карт справа. Над дверью висела камера, маленький чёрный глазок под козырьком, направленный вниз, на подход. Рядом с дверью притулилась будка охраны, фанерная коробка с окошком, из которого торчал ствол антенны рации.