Онлайн книга «[де:КОНСТРУКТОР] Терра Инкогнита»
|
Теперь я левша. Ну ничего. Стрелять и левой я умел. Не так метко, процентов на двадцать хуже, но на дистанциях до пятидесяти метров разница некритичная. Ножом работать тоже мог, в учебке нас гоняли с обеих рук, хотя правая всегда была ведущей. А вот что касается инженерной работы… Ладно. Разберёмся. — Ева, сколько до заката? — Три часа двенадцать минут, плюс-минус, — ответила она. — После заката температура упадёт градусов на пятнадцать, и все ночные хищники выйдут на охоту. Ютарапторы, по моим данным, предпочитают охотиться именно в сумерках и ночью, когда у них преимущество в ночном зрении. Двоих мы видели. Не исключено, что в округе бродят еще. — Насколько тут ад ночью? — Смертность операторов в тёмное время суток в неосвоенных секторах составляет шестьдесят восемь процентов от общего числа потерь. Это статистика за последние три года. Если коротко, ночь в джунглях без укрытия и периметра дляодиночного оператора означает очень серьёзные проблемы. Шестьдесят восемь процентов. То есть из трёх ночей в джунглях в две тебя скорее всего сожрут. Отличная статистика, прямо располагающая к пешим прогулкам. — Пешком не пойду, — сказал я, оглядываясь на пикап. — Лучше полчаса потрахаться с мотором, чем ночь кормить комаров размером с собаку. Или то, что тут у вас вместо комаров. — Тут вместо комаров стрекозы размером с голубя, — уточнила Ева. — Некоторые кусаются. Больно. — Спасибо, что уточнила. Я подошёл к пикапу и снова уставился на капот. Проблема была простой и очевидной: замок капота был оттянут, лапка не мешала, но сам капот замяло при ударе так, что он сел в рамку перекошенного крыла, как пробка в бутылку. Одной рукой его не поддеть, не за что ухватиться. Нужен рычаг и точка опоры. Я обошёл пикап и заглянул в кузов. Тот представлял собой обычный открытый грузовой отсек, какие бывают у армейских утилитарных машин, с бортами по пояс и откидным задним бортом. Внутри валялся хлам: обрывки верёвки, пустые канистры, промасленные тряпки, какие-то металлические обломки. Ну и туша ютараптора, обвязанная лебедкой. И среди всего этого добра, придавленная свёрнутым брезентом, лежала монтировка. Старая, ржавая, сантиметров семьдесят, с расплющенным концом и загнутым крюком на другом Я выудил её из-под брезента левой рукой, взвесил. Тяжёлая. Полтора кило, может, чуть больше. Металл покрыт рыжей коркой ржавчины, но под ней чувствовалась крепкая сталь. Не сломается. Вернулся к капоту. Вогнал плоский конец монтировки в щель между капотом и правым крылом, туда, где деформация была наименьшей и оставался зазор в пару сантиметров. Металл заскрежетал, когда я проталкивал монтировку глубже, расширяя щель. Когда она вошла достаточно глубоко и села плотно, я развернулся к ней левым плечом. Здоровым плечом. Упёрся в рукоять и начал наваливаться всем весом «Трактора». Металл сопротивлялся секунды три. Я слышал, как он стонет и скрипит, как трещит краска в месте изгиба, как монтировка продавливает край крыла. Потом что-то громко щёлкнуло, капот дёрнулся вверх на расстояние в ладонь, и в образовавшуюся щель хлынул горячий воздух, пропитанный запахом разогретого металла, горелого масла и чего-то едкого, химического. Я перехватил монтировкуи поддел капот снизу, теперь уже легко, как поддевают крышку консервной банки. Он отскочил с жалобным скрежетом и замер в верхнем положении, удерживаемый уцелевшим газовым упором с левой стороны. Правый упор сломался при ударе и торчал погнутым штырём. |