Книга Ведьма Вороньего леса, страница 143 – Дженни Кир

Он привел ее к женщине, которая обольстила его, а потом сломала.

К настоящей Луне.

Этот куст не был частью обычных посадок, поняла она, а меткой, под которой лежали останки. Финдли был прав: миссис Грейборн действительно нет на свете. Теперь все стало на свои места. Вот почему Маркус был так уверен, что жена не вернется, не раскроет обман. Вот к чему он говорил, что тоже совершал ужасные поступки.

Белая роза символизировала прощение, – а именно прощения он хотел. Луна всегда любила цветы, которые были ее тезками, и даже искала их значение после того, как Элспет посвятила ее в язык цветов. Этот куст уже отцвел: лепестки коричневели по краям, многие вообще уже осыпались, но само растение выглядело сильным, глубоко зарылось корнями в землю. Она протянула руку и коснулась цветка, – и еще несколько лепестков мягко опали на землю.

Луна встретилась с Маркусом взглядом и увидела, какое бремя он на себя взвалил. Он пришел к своей жене в канун Дня Всех Святых, чтобы попрощаться. Вторая свеча в церкви была зажжена для нее. Она не спросила, как умерла та женщина, только едва заметно кивнула, подтверждая, что все поняла. И подумала: как странно, что куст, названный в честь ее настоящего имени, теперь охраняет его покойную жену.

– Оставь прошлое там, где ему место, – сказала она, повторяя то, что он говорил в их первую ночь. – Наша правда в другом. Я хочу жить в мире, где Маркус и Луна Грейборн счастливо женаты, а их будущее полно еще не написанных страниц.

Им еще предстояло предстать перед магистратом, существовал вполне реальный риск раскрытия ее личности, но, если это были их последние совместные дни, пусть они будут именно такими.

Она услышала, как он медленно выдохнул с облегчением. Она не осуждала. И не собиралась уходить. Убил ли он Луну из страха за свою жизнь? Или потому, что больше не мог выносить ее? А может, она сама наложила на себя руки после чего-то, что он сказал или сделал? Она не станет выпытывать у него правду о той ночи. Не станет задавать никаких вопросов, покуда не узнает, выдержит ли ее разум ответы. Ей было достаточно того, что он говорил ей – хоть и без слов, – что она может быть Луной, если захочет. Все равно настоящая не вернется на свое место.

Она глянула на реку. Золотые блики мерцали на поверхности воды, и восходящий огненный шар снова окрасил в разные цвета мир, еще недавно погруженный во тьму.

– Я всегда больше любил гулять по местам, на которые выходит фасад дома, – там, где луг с дикими цветами, открытое пространство, вид на реку… Мне кажется, ты тоже становишься счастливее здесь, правда?

– Правда, – сказала она, не зная, спрашивает ли он прежнюю Луну или нынешнюю, но она была готова дать ему утвердительный ответ.

Правда заключалась в том, что, несмотря на болезненные воспоминания, которые этот дом хранил для них обоих, Луна чувствовала себя счастливой в Рейвенсвуде. Здесь была лучшая семья, о которой она когда-либо мечтала: любящий, преданный муж и, если верить колодцу, грядущее пополнение. Теперь она надеялась, что вместе они создадут новые счастливые воспоминания.

– Ты сильно рисковал в тот день у реки, когда я сломала лодыжку. Я неповинна в преступлении, за которое меня преследовали, но ты ведь не мог этого знать.

Маркус изучал ее некоторое время, прежде чем ответить.