Книга Колодец Смерти, страница 105 – Селин Данжан

Минуту спустя Жубер открыл дверь. Он выглядел как человек, которого жизнь пометила каленым железом: горе состарило его раньше времени. Худой, сгорбленный, он казался выброшенным из жизни, как сломанная марионетка,которую беспечный ребенок забыл в углу детской площадки.

— Вы хотели со мной встретиться? — спросил он, проведя их в дом и усадив в столовой.

— Мы здесь не для того, чтобы, так сказать, сыпать вам соль на раны, но расследование, которое сейчас ведется, вынуждает нас интересоваться вашей дочерью, — осторожно начала Луиза.

Жандармы опасались вызвать у отца приступ скорби, но он только кивнул с выражением полной обреченности. Страдание поселилось в нем прочно, потушив последние искры жизни; отныне он пребывал в этом состоянии, без надежды на облегчение и без риска ухудшения. Жубер был живым мертвецом.

— Слушаю вас, — произнес он надтреснутым голосом.

Леа уже открыла рот, но ее тут же прервал телефонный звонок.

— Извините, — сказал мужчина, вставая.

И он побрел к столику, на котором стоял ярко-оранжевый телефон прихотливо-изогнутой формы с длинным черным проводом-спиралью, скрученным за годы использования. Жандармы воспользовались случаем, чтобы осмотреть комнату. Время здесь остановилось с исчезновением Клары. Выцветшие обои. Обветшалая мебель. Потемневшая плитка на полу. Ветхие шторы. Нагромождение фотографий на стене, отведенной Кларе: от рождения до последних, юношеских. Нельзя было не признать ее необыкновенную красоту: прелестное лицо и искрящийся взгляд. Но и сами фотографии тоже устарели, о чем свидетельствовала полностью вышедшая из моды одежда — сначала на ребенке, а потом на девушке.

— Она прекрасна, правда? — прокомментировал отец, вернувшись. И мимолетная улыбка, осветившая его лицо, позволила им на мгновение увидеть человека, которым он был когда-то.

— Да, это правда.

— Что ж, я вас слушаю.

— Месье, мы ведем расследование, относящееся к лицею Богоматери Всех Скорбящих с 2001 по 2002 год.

— Ах, вот так?

— Однако было бы преждевременным утверждать, что наше дело и события, имевшие место, когда ваша дочь училась во втором классе, как-то связаны между собой.

— Понимаю, — ответил он, явно заинтригованный.

— Из осторожности мы предпочли бы в данный момент не сообщать вам детали расследования. Но ваши свидетельства могли бы нам помочь…

Несмотря на очевидное и вполне понятное разочарование, Жубер кивнул.

— Для начала вам говорят что-нибудь буквы НЧС?

— НЧС? Нет, а о чем идет речь? Это инициалы?

— Мы какраз хотели бы это узнать. — Леа сделала паузу и продолжила: — Мы просмотрели отчеты о побегах…

— Каких побегах? — раздраженно перебил Жубер.

Жандармы украдкой переглянулись.

— Дамы, я не сумасшедший — если вы так подумали. Просто у меня нет ни малейшего доверия к этим сказкам о побегах.

— Однако Клара сама заявила жандармам…

— Клара солгала.

— Как так? Она вам призналась?

— Мне это было не нужно. Я сам знаю. И точка.

Луиза посмотрела в лицо мужчине, который мгновенно замкнулся в себе, и поняла со всей ясностью, что он уже давно не пытается никого убедить. Не пытается, потому что ему никто ни разу не поверил. А ведь нет ничего более изматывающего, чем продолжать заранее проигранную борьбу. И единственный способ его разговорить заключался в двух словах: поверить ему.