Книга Собор темных тайн, страница 172 – Клио Кертику

Ализ зажала рот рукой и в ужасе посмотрела на Жана Борреля, а я просто остался сидеть как сидел.

С точностью не скажу, что испытал тогда. Я помню, что слышал тиканье стрелки часов за моей спиной. Помню, в первые минуты ничего не понял, просто продолжал сидеть на своем месте. Мое сердце закрылось на все существующие засовы, дабы отгородиться от осознания того, что сегодня я не поговорю с ним.

Больше мне ничего не приходило в голову.

Я запер свои переживания. Я до сих пор не знаю, открыл ли эти засовы до конца, настолько крепкие стены я тогда выстроил, но мне кажется, если бы я тогда пережил свои эмоции, сейчас было бы легче.

В тот момент я вопросительно взглянул на учителя, будто совершенно ничего не понял. По щеке Ализ стали скатываться осторожные слезинки, а я продолжал просто сидеть.

Жан Боррель взглянул на девушку, а затем на меня и нахмурился еще сильнее.

– Мне очень жаль, но я должен был сказать. Его родители сегодня приезжают и хотят поговорить с тобой, Кензи, и Эдит, – он повторил то, что говорил ранее. – Вы еще с ней не встречались?

Мы продолжили сидеть неподвижно, пока время настойчиво стучало в моем мозгу.

– Я не знал, что он снова отправился в Руан, – сказал Жан Боррель, переводя взгляд в окно. – Ты с ним не виделся эти несколько дней?

Он взглянул снова на меня, а затем стал быстро извиняться.

Ализ судорожно растирала слезы по лицу.

– Что случилось? – спросил я очень тихо и, поняв, что голос мой звучит с хрипотцой, слегка откашлялся.

Глаза Жана Борреля были и без того влажные, но сейчас в них проскользнула такая грусть, что стены, воздвигнутые мной, грозились рассыпаться в следующее же мгновение.

Еще не время. Возможно, я потом так долго мучился именно потому, что отгораживался и бежал от своих переживаний тогда, когда их надо было пережить.

Мы сидели так некоторое время, глядя с учителем друг на друга, пока Ализ вытирала слезы.

Причем в тот момент я совершенно забыл, что здесь еще и Ализ. Я никак не поддержал ее. Для меня существовали только я, профессор и часовая стрелка. Не помню, сколько мы смотрели друг на друга, когда дверь резко распахнулась и на пороге возникла Эдит.

Ее появление было таким резким и шумным в этом новом мире бегущей по кругу стрелки, что я быстро развернулся и выпрямил спину. Так прямо я не сидел никогда.

Появление Эдит укрепило мои стены. Это случилось не сразу, но спустя несколько минут ко мне пришло осознание, и я, проникнувшись жалостью к ней, задвинул свои переживания еще глубже.

На лице девушки сияла широкая, лучезарная улыбка. Одета она была не к месту и не ко времени.

На ее ногах – яркие синие колготки, из-под короткой юбки в крупный горошек, такого же оттенка, что и колготки, выглядывают худые колени. Яркий бордовый оттенок ее сапожек сочетался с облегающей водолазкой того же цвета.

Волосы она завила так, что они выглядели гораздо объемнее, чем обычно.

– Доброе утро, а я вас всех с утра ищу!

Она окинула мое грустное лицо радостным взглядом, а затем перевела внимание на заплаканную Ализ. Ее улыбка погасла, и она с ужасом метнула взгляд на Жана Борреля.

– Что случилось? – повторила она вопрос, заданный мной пару минут назад.

Эдит быстро зашла в кабинет, захлопнув за собой дверь, и приблизилась к столу. Ализ пару раз шмыгнула носом, и слезы снова потекли из ее глаз. Я во все глаза глядел на стоявшую рядом Эдит, раскрыв рот.