Книга Шарлатанка, страница 48 – Аманда Скенандор

Хьюи принес себе чашку кофе и, к удивлению Тусии, еще одну для нее, положив туда целую ложку сахара. Она всегда пила черный кофе и никогда две чашки подряд, но приняла ее с вежливой, хоть и мимолетной, улыбкой.

Хьюи сел за стол напротив нее. Она заметила, что остальные перестали болтать и сидели, вертя пустые миски и чашки, желая услышать, что он скажет, не меньше, чем Тусия этого боялась.

– Расскажи мне, что случилось вчера, дорогуша.

Его фамильярный тон сразу настроил ее на воинственный лад.

– Я же говорила тебе, я не актриса.

– Но вначале ты очень хорошо справлялась.

– Я…

Она не собиралась рассказывать ему о своих истерических приступах. Но чем еще объяснить свое странное поведение?

– Я не ожидала, что будут вопросы от зрителей, и когда тот мужчина спросил про булавку, я… я немного занервничала.

– О зрителях ты беспокоиться не должна. Когда что-то такое случается, я сам с этим разбираюсь. Важно держаться плана и слушать мои подсказки. Как думаешь, ты способна на это?

Снова этот покровительственный тон.

– Но теперь они знают, что я мошенница.

– В том-то и прелесть нашего бизнеса, дорогуша. Они этого не поймут, если ты сама не будешь думать о себе так.

– Но я думаю так! – Тусия не хотела произносить это вслух, и, хуже того, кричать, но она все еще не пришла в себя. – Я не могу. Я просто не могу. Это случится снова. Я это знаю.

– Может быть, – ответил Хьюи, – и тогда мы попробуем снова. Я не знаю никого, кто бы в конце концов не преодолел страх сцены. Кроме того, – он кивнул на Тоби, – у тебя есть сильный стимул. Рискну предположить, нет ничего, на что ты не способна.

Подслащенный кофе стал комом у нее в желудке. Да, Хьюи прав. Она пойдет на все, лишь бы Тоби был в безопасности и рядом с ней.

Днем Тусия снова репетировала с Хьюи. При свете солнца, без публики, Тусия легко пробежалась по списку вещей. Она понимала, когда Хьюи подавал ей знак, откашливаясь, и пропускала предметы, а когда Ал по его требованию освистывал ее, осталась спокойной.

Наступил вечер, и пустырь заполнили зрители. Тусия снова втиснулась во вдовий траурный наряд. Она ждала своей очереди возле занавеса, но, когда пришло время, не смогла заставить себя выйти на сцену. Это произойдет с ней снова, она уверена. Она чувствовала, что ее тело уже напряглось. А что, если сейчас будет еще хуже? Что, если ее совсем «унесет» и она просто замрет на месте?

Ал, стоявший рядом, подталкивал ее, но она покачала головой и прошептала:

– Нет, я не могу.

Когда Хьюи снова позвал мадам Забелль, Ал вздохнул и сам поднялся к нему. Она видела в прорезь, как он шептал Хьюи на ухо, тот покосился в сторону занавеса, потом снова надел нужное выражение на лицо и обратился к публике:

– Боюсь, мадам Забелль заболела. Читать мысли и общаться с духами – это тяжелая работа, и лишь самые чувствительные из нас обладают такой способностью. Это и дар, и проклятие. Но не волнуйтесь, у нас приготовлено еще много всего интересного для вас.

* * *

На следующее утро Хьюи проспал завтрак. Вчера он был удивительно терпелив, но, второй раз сорвав свой номер, Тусия не ожидала милости и была рада его отсутствию. Здесь не было тротуара с трещинами, которые можно было считать, и Тусия положила в карман часы, чтобы чувствовать ладонью их тиканье и таким образом оставаться в настоящем моменте. Рука, таким образом, была занята, и это мешало ей выдирать волосы.