Книга Вторая жизнь Мириэль Уэст, страница 120 – Аманда Скенандор

Он ушел, чтобы вытереть столы, а Мириэль распечатала письмо, сгорая от нетерпения, не в силах ждать, пока вернется в свою комнату. Внутри было сложено два листка. На первом – их дом, нарисованный мелками. Мириэль разгладила бумагу, пробежав пальцами по восковым краскам. Эви запечатлела фонтан на подъездной дорожке, парадную галерею, даже растения в терракотовых горшках, обрамляющие вход с двойной дверью. Из окон второго этажа выглядывали лица. В одном из них улыбающийся Чарли, в шляпе-канотье. Хелен в другом, украшенная соской и единственным завитком волос. Их персидский кот – Монсеньор. Сама Эви с прямой красной линией губ и синим пятном – вероятно слеза? – под одним из ее глаз. Остальные окна были пусты.

Мириэль уставилась на картину, желая, чтобы там каким-то образом появилось и ее лицо. Но она присутствовала незримо – внизу, там, где Эви написала карандашом: «Я скучаю по тебе, мама».

– Я тоже скучаю по тебе, – прошептала Мириэль, прежде чем аккуратно отложить рисунок в сторону и прочитать письмо Чарли. Там было всего несколько строк, явно нацарапанныхв спешке. У Хелен снова резались зубки, и она была беспокойна. Эви должна была сыграть роль в школьном рождественском спектакле. Производство новой картины заканчивалось. Глория пригласила его и девочек провести каникулы в своем поместье в Швейцарии. Просто подарок судьбы, чтобы на некоторое время отвлечься от всех этих сплетен.

Руки Мириэль дрожали, когда она сложила письмо и сунула его в сумочку. Позади нее раздался шорох метлы Фрэнка. Потрескивание радио из зала отдыха. Неровный стук ее сердца. Почти пустой стакан стоял в нескольких футах от нее, на прилавке. Мириэль соскочила со стула и схватила его. Он оказался прохладным. На дне оставалось шипящей газировки на полглотка. Она стиснула его крепче. «Поместье Глории в Швейцарии. Просто подарок судьбы, не так ли?»Мириэль швырнула стакан в оштукатуренную стену за стойкой. Он разлетелся вдребезги, осколки осыпались на стойку и пол.

– Merde![74]– воскликнул Фрэнк, ныряя под стол. Он украдкой оглядел комнату, затем тряхнул головой и встал. – Черт, извини, я подумал… – Он пересек комнату, подошел к Мириэль и уставился на беспорядок за стойкой. – Что случилось?

– Мой муж проводит отпуск в Швейцарии.

Фрэнк посмотрел на нее сверху вниз, его зрачки расширились, а брови сошлись на переносице, он, казалось, находился в замешательстве. Его кожа, чуть более бледная, чем раньше, блестела от пота. Контузия, догадалась Мириэль.

– Извини за… э-э… шум. И беспорядок. Я швырнула стакан в стену.

Еще несколько секунд он смотрел на нее так, словно она говорила по-китайски. Затем расхохотался – громким, безудержным смехом, от которого из его глаз брызнули слезы.

Мириэль нахмурилась. То, что ее муж проводил время с красивой женщиной в Европе, вряд ли было забавным. Но смех Фрэнка оказался заразительным. Он заставил ее расслабиться. Он щекотал ей диафрагму, пока она тоже не засмеялась, и тоже до слез.

– По моей жизни, которая стала такой абсурдной, можно снять комедию, – сказала Мириэль, когда ей снова удалось заговорить. Смех притупил ее гнев, оставив эмоциональную опустошенность.

– Мой любимый жанр, – сказал он.

И ее тоже. Хотя, возможно, уже и нет.

Фрэнк принес метлу и принялся подметать, она тем временем убирала стойку. Осколки стекла звякнули и зазвенели, когда они выбросили их в мусорное ведро. В остальном в столовой было тихо.Радио в зале отдыха было убавлено до шепота. Дорожки снаружи пустовали.