Книга Она лучше, чем ты. Развод, страница 32 – Полина Ривера

— Не говори так. У тебя прекрасныйсын.

— Наверное, ты права… Я очень люблю Темку. Он у меня вырос правильным парнем. Не гони меня, ладно? Позволь быть рядом.

— Ох… Дамир, я не могу ни о чем другом думать — только о… них…

— Понимаю. И не тороплю. Поедем? Отвезу тебя домой? Или поужинаем где-нибудь? Я проголодался, между прочим.

— И я… Есть хочется все время, — немного успокоившись, отвечаю я. — Спасибо тебе, Дамир… Ты настоящий друг, ты… Один Давид чего стоит.

— Он шикарный адвокат, Вик. Уверяю тебя — Таня уже через час будет дома. Он убедит ее не свидетельствовать против себя. Ответственность на ее Никите, будь он неладен. Надеюсь, его посадят, и она успокоится. Возьмется за учебу, остепенится.

— Сомневаюсь… Не хочу больше говорить о них. Хочу мяса или рыбы. И побольше…

— Сейчас все будет, — улыбается Дамир, распахивая передо мной дверь машины.

Виктория.

Тоскливо перевожу взгляд на мрачное крыльцо отделения полиции… Дверь распахивается, являя взору покачивающуюся маму Никиты. Она судорожно хватается за поручни и сгибается пополам…

Похоже, ее рвет…

Дамир тоже все это видит… Качает головой, а потом рассуждает о том, чего я до чертиков боюсь:

— Представь, если Тане будет некуда идти и… И она будет вынуждена жить у этой… Свекрови.

— Кошмар… Дамир, она моя дочь. Я вряд ли ее когда-нибудь прощу, но такого ужаса не желаю.

— Она многое поняла, Вик. Я видел, как ей стыдно. Таня боялась поднять взгляд. Молчала. Ничего не просила, не оправдывалась… Все наладится. Пожалуйста, поверь в это…

— Поедем сначала домой. В мой бывший дом. Хочу забрать Вилли. Здесь недалеко. Просто…

— Можешь не объяснять — их ведь нет дома? Самое время наведаться туда.

Дамир включает подогрев сидений, настраивает радио… А я не могу перестать думать о дочери. Если Таня влюблена в Никиту, значит, их отношения давно перешли в горизонтальную плоскость… Он не похож на человека, заботящегося о контрацепции. Или думающего о ком-то другом, кроме себя…

Подозреваю, что он тоже подливает масла в огонь Таниной ненависти ко мне…

И что теперь со всем этим делать? Неужели, придется отказываться от родительских прав, чтобы отстоять свои честь и достоинство?

— Вик, как ты себя чувствуешь? — мягко сжимает мою кисть Дамир. — Хватит думать о них. Я не прошу выбросить дочь из головы навсегда, но сейчас… Подумай о ребенке.

Снег мелькает в свете фар танцующими белыми бабочками… Разбавляет ночную мглу, прикрывая крыши домов и машин пушистым одеялом… Будто и не было ничего — выщербленных в асфальте ям, ржавчины или грязи, мокрой земли, лежащего на обочинах мусора… Все белым-бело…

Если бы и душу можно было вот так обелить. Заставить ее прощать или любить, терпеть… Или признавать ошибки, что куда сложнее…

Я думаю о ребенке… Хочу, чтобы он родился. Улыбался мне беззубым ртом, смеялся, делал первые шаги и набивал шишки… Мечтал, жил, творил...

— Дамир, почему ты не женился после смерти Ларисы? — неожиданно спрашиваю я.

— Никого не любил, Вик. Я совершил еще одну роковую ошибку, вздыхает он, сжимая руль напряженными пальцами.

— Расскажешь?

— После смерти Ларисы я встречался с женщинами, нобоялся попасть в подобную ситуацию снова… Не хотел нежеланного ребенка. Я сделал вазектомию, Вик.

— Наверное, это мудро… То есть ты не можешь иметь детей?