Онлайн книга «Она лучше, чем ты. Развод»
|
Внешний вид, состояние одежды. Она напялила на себя домашнюю толстовку, испачканную масляной краской. И макияжем пренебрегла, хоть и никогда не выходила без него… Дамир помогает нам погрузить багаж и поочередно распахивает двери. Едем в полной тишине. Она даже не попыталась извиниться. Сначала ревела, а потом успокоилась и сосредоточилась на сборе вещей. Как мы жить будем, ума не приложу? Общаться, вести общий быт? Или дочка ждет, что я сделаю первый шаг к примирению? Наверное, да… Я же мать, в конце концов. Мать, а не тряпка, о которую можно вытирать ноги… Дамир помогает нам затащить чемоданы в квартиру, гладит по голове ошалевшего от радости Вилли и сдержанно прощается. — Точно справишься? Я могу привезти продукты и… — Не нужно, спасибо, — целую его в щеку. Господи, как же он пахнет… Хочется зарыться носом в его ямку на шее, обнять, прижаться к груди и… успокоиться… Живой себя почувствовать, нужной… — Вика, все будет хорошо. Завтра увидимся. Вилли, пока! Мы остаемся одни. В квартире особо не спрячешься… Одна комната, и шкаф один… В углу одиноко стоит письменный стол. Таня раскладывает учебники, включает настольную лампу и… принимается за уроки. Это что-то новенькое. Обычно она зависает в смартфоне, напялив наушники, а за урокисадится ближе к полуночи… — Пойду приготовлю ужин, — произношу в пустоту, наблюдая за ее реакцией. Таня, не обернувшись, кивает. Заказываю доставку продуктов, не понимая, как подступиться к ней? — Поговорим? — спрашиваю, застывая в дверном проеме. Таня торопливо что-то пишет в тетради. Крутанувшись на стуле, поворачивается и впивается в меня равнодушным взглядом. — Что вы хотели узнать, Виктория Анатольевна? — совершенно спокойно произносит она. — Какой срок? — дрогнувшим голосом спрашиваю я. Сама ведь запретила ей называть себя мамой… — Пять недель. На аборт отправишь? Отправите, — поправляется она. — Нет. Будешь рожать. Больше ничего сказать не хочешь? Она опускает взгляд и качает головой… Не получается разговора. Интересно, в школе узнают, что всю ночь она провела в полицейском участке? А органы опеки ко мне наведаются? Боже… Что мне делать? Наверное, правда, нужно дать нам время привыкнуть к ситуации, смириться со случившимся… Забираю пакеты из рук курьера и принимаюсь за готовку. Я адски голодная… Натираю картофель на терке и готовлю драники. И салат из свежей капусты. — Таня, иди ужинать, — зову дочку. Бросив на меня виноватый взгляд, она тотчас приходит… Садится за стол, сгорбившись над тарелкой. Вилка дрожит в ее руках… Стоит мне положить еду, она набрасывается на нее, как… бродяга. — Танечка… — не выдерживаю я. Обнимаю ее со спины и всхлипываю. Ее худенькие плечи дрожат, каменеют… А я рассудок теряю от боли… Заражаюсь ее дрожью и плачу. — Не надо, мам… Не надо, Виктория Анатольевна. Потому что я… Просто не надо, — выдыхает она. — Ладно. Кушай, Тань. Тебе еще положить? — Да, спасибо. Она ест, а потом моет за собой посуду. И продукты в холодильник прячет, хотя никогда ничего подобного не делала… Оставляю ее в покое и расстилаю постель. Нам пока придется спать вдвоем. В душе шумит вода, тихонько работает стиральная машинка. Таня развешивает вещи на батарее, опасаясь нарушить мой сон… А я разве могу сейчас спать? Внутри что-то ужасное творится… Буря из чувств, ураган… |