Книга Она лучше, чем ты. Развод, страница 47 – Полина Ривера

Падаю на колени, к лежащей на кушетке Вике, и обнимаю ее за плечи. Всматриваюсь в посеревшее лицо, не находя слов… Что в таких случаях говорят? Все будет хорошо? Нет, не подходит…

— Родная моя, хорошая, подыши… Что у тебя болит? Где болит?

Все ее штаны в крови… Господи… Ее руки дрожат и нервно поглаживают живот…

— Дамир, живот болит… Я просто переволновалась. Эта дрянь меня…

— Я ее прогнал. Ее никогда здесь больше не будет. Лиля, скорую вызвали? — ору, не замечая стоящую за мной Лилию Сергеевну.

— Сразу же… Викуля, согни ножки в коленях и подыши. Попробуй не плакать, моя хорошая.

— Викуля, что мне сделать, родная? Чем тебе помочь? — взмаливаюсь я.

— Дамир, я его так хочу… Я не могла… Я тринадцать лет не могла забеременеть. Планировала, лечилась, даже ездила к Матроне Московской. Я хочу его родить.

— И родишь. Все будет хорошо. Вот увидишь. Я обещаю, я… Это же бывает? Такое бывает у беременных?

— Бывает. Ты не уходи. Будьсо мной рядом… всегда. Я очень тебя люблю.

— Не уйду, Викуль. Документы у тебя с собой?

— Да, все в сумке. А за вещами придется заезжать. Или Таню можно попросить.

— Я сам заеду, но... после. Где эта скорая, черт! — не выдерживаю я.

Виктория.

Все таким мелким кажется… Незначительным… Временные трудности, неудобства, обиды… Все трусливо отступает перед маячащей неподалеку смертью…

Я ведь даже не задумывалась о нем… Не концентрировала внимания на крошечном человеке, избравшим меня…

Переезды, перепалки с предателем и его девкой, недопонимания с дочерью… Работа, усталость, удручающие мысли о предстоящем разводе…

Что угодно, только не ребенок…

Не знаю, могу ли я что-то просить у Бога? Имею ли права?

Наверное, нет, но я все равно молюсь…

Раньше ведь молилась…

— Вика, все будет хорошо, — шепчет Дамир. — Доктор, куда вы ее повезете?

— В гинекологию поблизости. Вам повезло, что сегодня дежурит четвертая клиническая.

Голоса, шорохи, маячащие тени то и дело склоняющихся надо мной людей — все сливается во что-то размытое и гудящее… Неразличимое.

Усилием воли привожу себя в чувства. Жадно пью принесенную коллегами воду и смаргиваю наваждение. Не имею я права сдаваться…

Он ведь не пришел ко мне, чтобы покинуть, ведь так?

— Вика, родная моя… — не выпускает моей руки Дамир.

— Все хорошо. Теперь я вижу все.

— Мамочка, а что же вы молчите? Страдаете повышенным давлением? Что принимаете? Шум в ушах ощущаете?

Лицо врача обретает очертания. Отчетливо вижу нос картошкой и очки в тонкой оправе. С меня будто морок спадает…

— Не страдаю. Просто я… Доктор, я не принимаю никаких препаратов. Господи… Я очень хочу сохранить беременность.

Брюки мокрые от крови. Ее запах вбивается в ноздри, усиливая тревогу…

Дыши, Вика… Давай же, успокаивайся, детка… Вспомни, какой сильной и мудрой ты можешь быть…

Меня перекладывают на носилки, а через минуту я оказываюсь в карете скорой помощи. И Дамир рядом… Суетится, бесперебойно что-то у врачей спрашивает. Зачем я ему нужна? Вот зачем, скажите? Наверное, я до сих не могу принять его любовь, поверить в нее…

Этой дуре удалось посеять во мне сомнения. Ее слова — гадкие и ядовитые, дали горький плод…

— Дамир, не надо Танечке сообщать. Не хочу, чтобы она… тоже… — шепчу, ища его взгляд.

— Не буду, Викуль. Ты сама ей позвонишь. Попозже. Когда уверишься, что все в порядке, и малышу ничего не угрожает.