Книга Твоя тайная дочь, страница 13 – Полина Ривера

– Молодец, Арина. Решила к сердцу нашего Филиппушки через желудок добраться? – спрашивает бабуля.

С одной стороны, я ее понимаю… Мой отец такой же… И мама, пока была жива, опасалась, как бы ее драгоценная дочь и наследница империи не втрескалась в какого-нибудь отморозка. Но у нас-то другая ситуация? Или Дмитрий Иванович не посвятил в подробности сделки – иначе наш брак я назвать не могу – родителей?

– Бабуль, перестань, пожалуйста, – вмешивается Фил.

Интересно, промолчит или что-нибудь скажет? Пока он только краснеет и глаза отводит… Мы, вообще, выглядим, как нашкодившие школьники.

– Дедушка, а Арина тоже врач, как и ты, – меняет тему он. – Ари, давай я тебе помогу? Что надо делать?

– Вот и правильно, – охотно соглашается бабуля. – Приучай его к домашней работе. Наш малыш с рождения ничего тяжелее ложки не поднимал.

– Зина, да что же это такое! Ты зачем девчонку смущаешь? И внука нашего… Как будто он у нас не завидный парень, а какой-то хулиган! – не выдерживает Иван Никифорович.

Смешные они… И не обидно мне вовсе – все я понимаю… Зато Фил чувствует себя до чертиков смущенным… Бабули они такие – как начнут вспоминать случаи из детства, так хоть прячься. Может, потроллить его немного? Мне до ужаса хочется увидеть Демченко сбитым с толку и беспомощным…

– Филипп, режь помельче, чтобы твоим дедушке и бабушке было легко жевать, – со знанием дела говорю я. – Зинаида Никитична, расскажите, пожалуйста, каким Филипп был в детстве? Мне очень хочется узнать его получше.

– О боже, Ари! Только не это, прошу! – тараторит Демченко, нарезая хлеб малюсеньким кусочками. – Ты еще бабулю попроси мои фотки на горшке показать.

– Ну что ты нам, внучок, нарезал? Прямо дневная норма хлеба в войну, а не порция. Пахнет вкусно, Арина. Молодец, хвалю, – удовлетворенно хмыкает дедушка. – Зина, бери салатик, очень аппетитно выглядит. Садитесь, молодёжь. Кстати, есть что выпить?

– Ваня! Мы можем и без бутылки поболтать. Я как раз случай из детства Филиппа вспомнила.

– Ой, расскажите, – хитро улыбаюсь, косясь на хмурого Фила. – А выпить есть… Вино белое устроит?

– Наливай, невестка. И расскажи, кто ты по специальности? Работать будешь или на шее у нашего Филиппочка сидеть?

– Работать буду. Я нейрохирург.

– Ничего себе! Я тоже хирург, проработал в общей хирургии почти тридцать лет, – произносит дедушка, запивая еду вином. – Я так понимаю, тебе нужна протекция? Я должен точно знать уровень твоего мастерства. Не хотелось бы подсунуть коллегам кота в мешке, – честно добавляет он.

– Ну, де-ед… – тянет Фил.

– Все правильно, – соглашаюсь я. – Медицинский университет окончила с отличием, стажировалось и работала в Германии, в онкоцентре и общем нейрохирургическом отделении. Провела почти тысячу операций. Конечно, были случаи летальных исходов на операционном столе, но я не считаю себя виновной в смерти этих людей. Осложнения были неизбежны. Онкология это… – выдавливаю хрипло, мгновенно вспоминая о папе. Ему теперь точно ничего не поможет… Слишком запущенная стадия…

– Ох, детка… Так все это правда? Вся та дребедень, что нам Дима рассказал? – всплескивает руками Зинаида Никитична. – Мы тотчас вызвали такси и примчались.

– Нет, вас не обманули. И Филипп может подтвердить, – перевожу на него взгляд.