Книга Саван алой розы, страница 92 – Анастасия Логинова

Кошкин говорил, тщательно подбирая слова и внимательно вглядываясь в лицо Соболева. Стараясь разглядеть, сколь ярко реагирует собеседник на эти слова, весьма провокационные.

И да – реакция была. Соболеву явно неприятно было даже думать о том, что кто-то – кроме него – может чем-то распоряжаться в банке, который сейчас называется «Банкирскій домъ Соболевыхъ».

– Если бы да кабы! – хмыкнул он, бросая на Кошкина неожиданно резкий взгляд. – Но Саша не замужем и к замужеству, слава Богу, не стремится.А если к ней и посватается кто, то, разумеется, она будет знать, что это какой-то проходимец, охотник за приданым. Мир жесток к девушкам, оставшимся без опеки отца. Полагаю, Саше будет лучше с моею семьей. Она и сама это понимает.

Про себя Кошкин подумал, что это чистая правда – о сестре Соболева. Она вовсе не глупа, чтобы поверить красочным речам настоящего проходимца и альфонса, однако, настроенная братом, она каждого, кто проявляет к ней интерес, станет считать этим самым проходимцем. Печальная судьба, ей-богу.

В ответ на слова Соболева он понимающе кивнул, но взял на себя смелость возразить:

– А как же Юлия Михайловна, ваша супруга? Характер у нее, вы сами признались, тяжелый, и, кажется, Александре Васильевне приходится несладко, пока вас нет. Они не ладят, определенно. Право, в недавнем разговоре ваша сестра даже осмелилась обвинить Юлию Михайловну в краже дневников ее матери… Вы слышали, наверное, что они пропали сегодня утром из ее комнаты?

Соболев отмахнулся:

– Да, я слышал, Саша только об этом и говорит. Но Юлии незачем брать тетрадки – не вижу на то ни одной причины. Скорее уж, дети взяли и заиграли, да побоялись признаться. Знаете ведь, как это бывает… – А впрочем, не дав Кошкину ответить, резко сменил тему. – Давно хотел спросить вас, Степан Егорович, почему отложен суд над этим садовником, что убил мою мачеху? Неужто доказательств мало? Пятый месяц пошел после ее зверского убийства, а полиция совершенно не желает заниматься своими прямыми обязанностями! Как это понимать, позвольте спросить?

Однако… вопрос про дневники Соболеву определенно не понравился.

Но Кошкин и не рассчитывал особенно, что банкир позволит себя допрашивать. В этот ресторан он его позвал, чтобы самому учинить допрос. И придется подыгрывать.

– Мне трудно отвечать за своих коллег, Денис Васильевич, но в мои руки дело попало считанные дни назад… Поверьте, я и сам рад передать его в суд как можно скорее. Но есть детали, на которые я не могу закрыть глаза. Ведь мы имеем дело не только с убийством, но и с ограблением. Из дома пропали серебряные каминные часы, подсвечники, дорогие картины, шкатулка с украшениями вашей мачехи. И следствие все еще не знает, где искать украденное – садовник Нурминен клянется, что не причинял вреда вашей матушке и ценных вещей, мол, тоже не брал.

– У Нурминенаесть сестра – служила горничной у матушки. Вы спросите-ка у нее, Степан Егорович. Наверняка она добро припрятала, – холодно порекомендовал Соболев.

Кошкин понимающе кивнул:

– О том и говорю. Если замешана сестра, то, выходит, это убийство в сговоре. Совершенно другая глава в уголовном законе. И наказание за то следует куда строже – к обоим соучастникам. А потому я вынужден не торопиться, а расследовать все с особенной тщательностью.