Книга Презумпция виновности, страница 102 – Макс Ганин

Войдя на сборку, Тополев тут же столкнулся с уже знакомым ему телефонным мошенником Димой, с которым заезжал в октябре на тюрьму. Пожав друг другу руки и поделившись своими впечатлениями о последних двух месяцах пребывания в этомзаведении, перешли к обсуждению бытовых вопросов.

– Слушай, у нас в «хате», конечно же, ни телевизора, ни холодильника нет, может быть, поэтому и денег никто не требует? – предположил Дима, услышав рассказ Григория о своей проблеме с сокамерниками. – Но вообще я слышал о таких вымогаловах на Бэ-эСе, но цифры озвучивались намного меньшие – тысяч сто-сто пятьдесят, не больше. Поэтому тут на лицо разводилово. Не ведись!

– Да я и не ведусь, уже дал им отворот-поворот, теперь вот жду перевода в общую камеру.

– Там, конечно, не сахар, но, говорят, со связью полегче, и время летит гораздо быстрее. Так что смотри сам. Всё, что Бог ни делает, всё к лучшему.

Железная дверь громко открылась, впустив чистый воздух из коридора и немного разбавив табачный дым. Сквозь неутихающий гул разговоров охранник громко прокричал несколько фамилий. К двери подошли непонятно как разобравшие свои имена зэки и скрылись все вместе в манящей неизвестности хитросплетения судьбы.

Григорий обратил внимание на сидевшего на скамейке блатного, Он научился их различать по манере поведения и по голодным злым глазам. Перед ним на корточках сидел молодой парень интеллигентного вида и внимательного что-то слушал. Дима перехватил взгляд Тополева.

– Не пялься так нарочито на урку! Может на базар подтянуть, – пояснил Димка очень серьёзно и, взяв Григория за локоть, повернул слегка в сторону, чтобы тот не оставался лицом к лицу с возможной опасностью.

– А что там такое происходит? – с любопытством поинтересовался Тополев.

– Трудная работа по разводу лоха на бабло, – сказал пафосно Дима.

– Это как? – продолжая не понимать, вопрошал Григорий.

– Всё просто. Блатные заводят разговор по душам с наивным лошком, ловят его на словах и предъявляют по тюремным понятиям. А тут либо деньги плати, либо в ломовые иди – ни одна порядочная «хата» уже не примет.

– Всё равно ничего не понимаю!

– Хорошо, объясню на примере! Я начало этого разговора уже слышал, – показав рукой в сторону объяснявшихся, продолжил Димка. – Этого блатного зовут Тенгиз, он из один-два-один – «хаты» положенца, поэтому имеет большой вес на централе. Он подозвал к себе этого молодого парнишку, видимо, сидящего по два-два-восемь101и предложил поговорить по душам. И вот в процессе разговора перешли на тему баб. Этотмолоденький если и видел голую женщину, то только в кино, но ему-то хочется покрасоваться перед солидным арестантом, а ему только этого и надо! Тенгиз берет и спрашивает лошка в лоб, мол, делал ли ты когда-нибудь бабе приятно языком в сладком месте. Тот сдуру и по незнанке берёт и выдаёт, что да, мол, делал и не раз. И все! Парень в тисках уркаганского закона, который гласит, что те, кто куннилингус делал, тот в «обиженку» автоматом попадает. А вот тут его, Тенгиза, полное право объявить парня на весь централ «обиженным» или за небольшую по его меркам сумму умолчать об этом факте до поры до времени и спасти судьбу молодого и ещё такого неопытного порядочного арестанта.

– И сколько это, небольшая сумма?