Книга Презумпция виновности, страница 115 – Макс Ганин

В этот же день Иванычу привезли на тачке 64 000 страниц обвинительного заключения. Заключённые из хозяйственного отряда, которых в тюрьме обидно называют «козлами», доставили вместе с выводным и работником канцелярии 21 коробку с пачками пронумерованных листов формата А4. Степанов через открытую кормушку расписался в получении «объебона»106, после этого продольный открыл дверь камеры, и Григорий с Валерой и Русланом помогли затащить все коробки в «хату», снимая их с тележки. Чурбанов предложил разместить всё это добро под нижними шконками, заодно используя этот склад, как схрон для «запретов».

– Значит, скоро суд! – объявил весело Валера, стараясь оторвать от мыслей вдруг загрустившего Иваныча. Старик натужно улыбнулся и принялся изучать текст, наугад открывая коробки и доставая оттуда скреплённые в тома листы.

Пророчество оказалось верным и скорым в исполнении. Буквально на следующей неделе Степанова ранним утром забрали «по сезону» и увезли на первое его судебное заседание. Вернули в камеру уже ближе к полуночи – усталого и измученного. Однако для Гриши и Руслана день отсутствия Иваныча был одним из самых счастливых в их тюремной жизни. Никто не нудел, не смотрел, что они едят, во что играют, не мешал смотреть любимые телевизионные каналы. Валера весь день пролежал на шконке, читал книгу и не мешал ребятам ловить кайф. На радостях они заказали в ларьке много вкусностей и разносолов: колбасу, сыр, тушёнку, мармелад и даже шоколадно-вафельный тортик, оплатив всё это остатком средств на лицевом счёте Гриши и деньгами Руслана, которые положила ему его невеста. Заказ был доставлен в течение нескольких часов, что окончательно придало этому дню статус праздничного. На ужин был устроен пир на двоих. Мысль о том, что Иваныча с его 64000-страничным обвинением теперь будут часто возить на суд, грела души его ненавистников. На радостях они так наелись, что вечером у обоих болели животы от обжорства.До этого Григорий больше месяца был на одной баланде и от таких изысков отвык.

Руслан подстриг его электрической бритвой прямо в камере рядом с рукомойником. Затылок и виски сделал под ноль, уши открыл, остальные волосы оставил в виде шапки – получилось неплохо. А после того, как Гриша побрился и взглянул на себя в зеркало, то сам удивился собственному преображению. Стрижка словно отрезала последние Гришины иллюзии о справедливости и законе, очистила его разум от тумана надежды и иллюзорного равенства сторон в суде.

Последняя «продлёнка» убедила Тополева в том, что ему требовалось брать бразды правления в собственные руки, а не плыть по течению, надеясь на помощь адвоката или судьи. Он окончательно решил, что ему надо признавать свою вину для смягчения наказания, которое ему теперь казалось безусловным. Однако необходимо было понять, в чеё именно надо сознаваться. А для этого ему нужна была Валерия Черноус, чтобы с ней согласовать свои показания и дальнейшие шаги, а также поторговаться за будущий срок. Поэтому каждые три дня он писал заявления на имя следователя с ходатайством проведения дополнительного допроса в связи с желанием дать признательные показания.

Как-то вечером Валере позвонил Саша Ткаченко из общей хаты и поинтересовался, когда его переведут обратно на БС – тот, видимо, пообещал ему помощь. Чурбанов уверял, что после 20 декабря вопрос будет решён положительно. Видимо, действительно опер Володя должен выйти на работу в этих числах и выселить Григория из два-восемь-восемь. Поэтому Тополев решил к этому числу доесть всё, что накупил в тюремном ларьке, чтобы не оставлять ни крошки врагу.