Книга Презумпция виновности, страница 205 – Макс Ганин

Проговорили до рассвета, и все практически одновременно вырубились от усталости и от пережитых за день впечатлений. В 6 утра дежурный сотрудник открыл снаружи тайную дверь, которая скрывала за собой выход в персональный прогулочныйдворик данной камеры, и в помещение ворвался прохладный, свежий утренний воздух, от которого этапируемых ещё больше разморило и погрузило в глубокий безмятежный сон. В 10 утра старшие офицеры исправительной колонии и ПФРСИ зашли с ежедневной утренней проверкой и застали всех вновь прибывших спящими. Не поднимая скандала и не повышая голос, подполковник вежливо попросил всех встать и построиться для учёта и знакомства. Дождавшись, пока все заспанные и еле продравшие глаза осуждённые хаты №2 соберутся рядом с полками, он представился заместителем начальника учреждения по безопасности и оперативной работе, пожурил присутствующих за сон после команды «подъём» по учреждению, попросил забыть про порядки на московских централах и предупредил, что в следующий раз будет объявлять взыскание за это нарушение установленного порядка, а оно, в свою очередь, повлияет на решение суда при рассмотрении ходатайства об условно-досрочном освобождении. Далее поинтересовался, есть ли жалобы, просьбы и заявления, расспросил про самочувствие и условия содержания, познакомился с каждым в отдельности, изучив краткую справку из личного дела и посмотрев человеку пристально в глаза. Прошёлся по камере, заглянул в туалет, проверил наличие воды в кране, попрощался и вышел. Все с облегчением выдохнули и снова улеглись досыпать.

Около часа дня баландер, гремя засовом кормушки, окончательно разбудил дремавших и даже глубоко спящих, но очень голодных заключённых. Обед большинству пришёлся не по вкусу, поэтому решили заварить каши быстрого приготовления и смешать с тушёнкой, которую привезли с собой. Через пару часов после обеда продольный открыл дверь и попросил всех разбиться на четвёрки для посещения бани. Гриша с Иосифом, Артёмом и Сашей Гагариным, который боялся даже на минуту расстаться с Кикозашвили, вызвались первыми. В маленьком предбаннике на шесть квадратных метров было очень влажно и жарко. Кафельные стены грязно-белого цвета покрылись крупными каплями испарины, поэтому чистые вещи из пакетов доставать не стали, а повесили всё добро на крючки. Само помещение душевой было чуть больше предбанника. В густом тумане пара с трудом можно было различить четыре Г-образных стойки без леек и верхних насадок с пластиковыми дешёвыми кранами, которые выдавали либо очень горячую, либо ледяную воду.А когда кто-нибудь из четверых моющихся всё-таки приноравливался и настраивал тёплый поток, то любое движение краном под другими душевыми системами приводило к немедленному сбою у всех остальных, вызывая чертыханья, айканья и поток нецензурной брани. Поэтому водные процедуры больше напоминали борьбу, чем процесс помывки, и занимали много времени. Тем не менее, вода и моющие средства превращают даже столь некомфортную баню в праздник чистоты и здоровья, придают силы и дарят хорошее настроение всем, даже самым угрюмым.

До ужина успели перемыться все, даже «Спидозный», который попросился, чтоб его запустили в душевую в одиночестве, ссылаясь на болезнь. Во время вечерней пересменки вновь заступивший офицер заглянул в камеру с проверкой. Гриша, памятуя свой опыт общения с охраной на Бутырке, вступил с ним в диалог.