Книга Презумпция виновности, страница 225 – Макс Ганин

– Пять трубок в отряде точно есть, если захочешь,и тебе найдем, – отвечал полушёпотом Сергей.

– А почём труба?

– Смотря какая. Есть «фонарики»180по пятёрке с зарядкой, а есть и «лопаты»181– от десятки и выше. Чего захочешь, то и принесут, хоть айфон последний – были бы бабки.

– А шмоны часто бывают?

– С появлением Пудальцова стали чаще – раз в два месяца, но на чёрной стороне и того чаще.

– А режим в бараке сильно строгий? – продолжал расспрос Тёма, очень любящий поспать.

– Опять же из-за Пудальцова режим закрутили по полной, но «фишкари»182сидят до отбоя, поэтому есть, кому предупредить об опасности. Но тебе, как я понимаю, УДО надо?! – предвосхищая следующий вопрос, поинтересовался Матрёшка.

– Да!

– Тогда тебе надо на «промку» выходить обязательно или в завхозы идти – без этого УДО не видать.

– А я слышал, что на чёрной стороне можно купить должность на «промке» и не ходить туда, за тебя план бедолаги выполнят. У вас так можно?

– У нас так нельзя! На нашей стороне все домой хотят пораньше, поэтому никто твой план выполнять не станет, а если кто узнает, то за такое могут и в ШИЗО отправить.

После этих слов Артём сильно расстроился и быстро свернул разговор, приняв для себя решение распределяться всё-таки на чёрную сторону.

В девятом часу вечера Дубровский принёс маленький кнопочный телефон и обещал каждому дать возможность позвонить домой. Первыми это право заслужили те, кто скидывался на посылку, которую привёз таксист по договорённости с Олегом. С лимитами помог знакомый Артёма из 13-го отряда, некто Гофман. Так что дело осталось только за сбором средств.

Гриша получил трубу третьим после Артёма, который, естественно, пошёл звонить первым, и Иосифа, которому полагалась эта привилегия по старшинству. Переговорной комнатой Дубровский назначил сортир – единственную комнату в бараке без окон, поэтому вся связь с внешним миром происходила именно из туалета. Первой, кому Тополев решил позвонить и попросить денег на еду, была его одноклассница Ольга Бирюкова. Она всегда была очень общительной девчонкой и поддерживала связь со многими из их класса, поэтому Гриша подумал, что с её помощью он сможет бросить клич среди дружного коллектива класса и собрать столь необходимые для его реноме шесть тысяч рублей. Конечно, вкусно поесть хотелось, но без этого можно пережить. Но вотпотерять статус обеспеченного сидельца он точно никак не мог – без такого статуса Григорий рисковал потерять уважение и навсегда распрощаться с УДО. В худшем случае его ждало распределение в чёрный отряд. Там, зная свой неуступчивый нрав и не проминаемый ни под кого характер, возрастала вероятность быть покалеченным или зарезанным блатными, как несогласного с их образом жизни. Бирюкова ответила почти сразу.

– Привет, Оль! Это Гриша. Я уже в лагере под Тамбовом. В карантине. Жду распределения, – отбарабанил он, стараясь не терять времени на любезности и ненужные расспросы о здоровье и делах.

– Привет, Гриш! – радостно ответила Оля. – Жив ещё, курилка? – с большим задором и присущим ей юмором продолжила разговор она. – Ничего тебя не берёт, как я посмотрю.

– Это точно, Оль! Как говорится, не дождётесь!

– Я очень рада, что ты в отличном расположении духа, здоров и не унываешь.

– Я тоже. Я вот хотел… к тебе… с просьбой обратиться… – начал, слегка запинаясь, Гриша.