Книга Презумпция виновности, страница 269 – Макс Ганин

В последних числах августа в медсанчасть доставили ночью на носилках суицидника. Фамилия его была Якубович, а погоняло «Царь». Его нашли за баней в петле. Но то ли верёвка была гнилой, то ли узел был смастерен неверно, но он сорвался, не успев откинуться. Принесли его в бессознательном состоянии, и пришёл он в себя только утром. Выяснилось, что он наркоман со стажем и в колонии продолжил баловаться гашишем, а так как денег не было, то брал наркоту в долг у барыги. Когда пришёл срок расплачиваться, чтобы не быть объявленным фуфлыжником, решил свести счеты с жизнью. Так как его попытка обернулась полным фиаско, то встал неотложный вопрос перед оперчастью о его дальнейшей судьбе. Сразу после утренней проверки заявился оперативник, который попытался разузнать у «Царя» причину его поступка и склонить к переводу в блок штрафного изолятора – в безопасное место до конца срока или на «семёрку», чтобы подлечиться от наркозависимости. Якубович разговаривать с опером напрочь отказался.

– Вот что мне с ним делать? – сетовал капитан. – Его же на нож поставят, как только он с больнички выйдет. Или, в лучшем для него случае, в «обиженку» загонят, тогда он уже точно вздёрнется.

– Давайте я с ним попробую поговорить, – предложил свои услуги Гриша.

– А ты тот самый ФСБшник – мошенник? – с прищуром спросил опер, обдумывая предложение Тополева.

– Куда его лучше склонять, на БМ или на «семёрку»? – переспросил Григорий.

– Конечно, лучше на «семёрку»! – встрепенулся оперативник. – С глаз долой! Пусть у них там голова болит по его поводу.

– Что от него требуется в случае согласия?

– Пусть заяву напишет о переводе, – опер залез в планшет и достал несколько листов бумаги и ручку. – Вот тебе образец заявления и чистые листы. Постарайся, а?!

Гриша зашёл в палату и сел рядом с Якубовичем на стул. Тот приподнялся на кровати и улыбнулся вошедшему. Ещё до прихода сотрудника администрации они успели пообщаться, и «Царь», как малообразованный человек средних лет, сильно зауважал умного и начитанного Григория. Поэтому любой информации из его уст он доверял полностью и безоговорочно.

– Иван, – начал Тополев, обращаясь к Якубовичу. – Я сейчас прошу тебя об одном – быть со мной предельно честным, а я в свою очередь обещаю тебе свою помощь и открытость. Согласен?

– Да, – как завороженный, ответил он.

– Сколько ты остался должен барыге? – начал издалека Гриша.

– Пятьдесят тысяч, – не задумываясь, ответил Царь.

– Это за наркотики или ещё за что?

– Нет, за гашиш! Я не игровой.

– А как тебе вдруг в долг согласились продать-то? Ты вроде не мошенник или взяточник, у которого могут быть бабки.

– Сначала дали дури в долг на тысячу. Это всем так дают. Потом уговорил и увеличил лимит до пятёрки. Потом увидели, как мне «дачка»206богатая от мамки пришла, и сделали лимит в десятку, который я быстро употребил. А потом дали телефон и сказали, чтобы матери звонил и просил, чтобы полтинник перевела им на киви-кошелёк. Мама согласилась и обещала через неделю прислать. Мне под её обещание ещё дали дури и даже «герыч» по вене пустили. А через неделю мама сказала, что ей кредит в банке не одобрили, и все родственники отказали дать в долг. Вот тогда я и решился повеситься.

– Грустно это всё, Ваня! Очень грустно! – подвёл итог сказанному Тополев. – Я так понимаю, денег отдать блатным у тебя нет и не предвидится?