Книга Презумпция виновности, страница 318 – Макс Ганин

Вечером Григория вызвал к себе Шеин. Он, как обычно, долго переливал из пустого в порожнее, но обозначил в целом три основных направления: почему Гриша не хочет ехать на «семёрку»; перестать мешать Кибе; и на швейке должно быть всё спокойно. Выслушав его и для приличия кивнув молча в знак согласия с начальником колонии, Тополев в очередной раз понял, что Шеин то ли боится, то ли не хочет говорить прямо на сложные темы. Поэтому каждый их разговор заканчивается одной и той же фразой: «Подумайте сами, и вы всё поймете».

Болеть в колонии оказалось намного тяжелее, чем в тюрьме. Гришу сильно продуло на промзоне во время ожидания съёма, и он слёг с большой температурой. Сил пойти в медсанчасть и ждать там в очереди, чтобы получить хотя бы таблетку парацетамола, у него не было. Да и такой поход в -25 мог запросто стоить ему воспаления лёгких, поэтому свой диагностированный самостоятельно бронхит решил лечить чаем с лимоном, мёдом и имбирём. На работу он, естественно, не вышел, а на следующий день не смог даже встать с кровати для выхода на проверку. К вечеру его бил сильный жар, а на термометре, выпрошенном взаймы у завхоза 13-го отряда Кирюши, показывало больше 39. «Матрёшка», использовав весь свой шарм беззубого рта, очаровал медсестру в медсанчасти и выпросил у неё пачку слабеньких антибиотиков. С ними дело пошло на поправку, и на шестой день болезни Гриша уже смог снова приступить к работе, хотя был ещё не вполне здоров.

Киба дал своему бывшему заместителю, несмотря на его высокую квалификацию, выполнять самую неблагодарную и элементарную работу, показывая тем самым всем своим подчинённым, что бывает с теми, кто идет против него. Гриша абсолютно спокойно на всё реагировал и даже отчасти был благодарен «бугру» за то, что дал возможность отдохнуть после болезни на лёгком участке производства.

И снова посреди дня вызов Шеина на разговор. В этот раз он, одетыйв гражданское, стоял рядом с вахтой и общался со своим доверенным лицом, через которого он занимался всеми денежными вопросами с контингентом. Им был заключенный Свиридов из 12-го барака. Они были знакомы ещё на воле, и когда Свиридова посадили за мошенничество в особо крупном размере он, естественно, оказался на зоне своего крестного. Не рискуя иметь материальные отношения с осуждёнными, Шеин решил включить в свой механизм по зарабатыванию денег близкого ему человека из числа заключённых. Лучшей кандидатуры на это место, естественно, не нашлось. Свиридов решал абсолютно все вопросы в ИК-3, начиная с поощрений и заканчивая положительными характеристиками для суда за подписью начальника колонии. За каждую услугу был свой определённый тариф, который менялся в зависимости от трудности вопроса и личности просящего. Он также рассказывал своему покровителю все последние новости и слухи, в общем, держал его постоянно в курсе всего происходящего. Понятно, что Свиридова никто не смел трогать: ни блатные, ни мусора, чем тот и пользовался. Он даже мог себе позволить ходить по территории лагеря с сотовым телефоном и открыто разговорить по нему. Для него не существовали режим и правила внутреннего распорядка – он был показательно неприкасаемым.

Шеин специально продемонстрировал Тополеву своего неформального решалу, чтобы тот сделал для себя вывод, через кого надо с ним договариваться.