Книга Презумпция виновности, страница 94 – Макс Ганин

С утра Владимир Иванович долго брюзжал по поводу беспокойного и громкого сна своего соседа сверху, обвиняя его в громком храпе и сильно прогнувшихся металлических прутьях под матрасом. Руслан в свою очередь жаловался Грише на слишкомтонкий матрац, из-за которого ему было очень неудобно спать, и теперь у него болит всё тело. Матрац, по правде, у Русика был нестандартным. Видимо, на приёмке его сильно пожалел кто-то из «козлов»97за его вес и страдальческое выражение лица, поэтому выдал в нарушение инструкции сшитый из двух обычных толстый матрац. Но даже он не спасал своего хозяина от болезненных ощущений. А когда Руслан поворачивался с боку на бок, то, действительно, все шконки ходили ходуном. Иваныча же трясло, как в плацкартном вагоне поезда на большой скорости по ухабам.

Жители в «хате» два-восемь-восемь разделились на два лагеря: Валера с Иванычем и Гриша с Русиком. Связанные общим бытом они, конечно, не враждовали, но при этом их отношения нельзя было бы назвать даже приятельскими. Продукты, бытовая химия и даже тазики для стирки были уже не общими и зорко охранялись противоборствующими сторонами. Телевизор, некогда приобретённый Иванычем на свои кровные, теперь был полностью в его власти, а пульт, как символ самодержавия, не выпускался из его рук. Общими оставались «запреты»: заточка и мобильный телефон. Валера, как смотрящий за «запретами» в камере, продолжал прятать сотовый телефон, но теперь уже в новом месте, о котором ни Гриша, ни Руслан не знали. Тополеву так и не давали связь, а сам он из гордости не требовал, хотя имел полное право. Всё общение с домом теперь шло через адвоката, который по-прежнему посещал его раз в две недели.

Руслан очень ценил дружбу с Григорием и относился к нему как к старшему товарищу, прислушиваясь к его советам и жизненному опыту. Взамен он доказывал свою преданность тем, что не переходил в стан врага, не поддавался на уговоры Иваныча и заманчивые предложения Валеры. При этом наоборот рассказывал Грише о разговорах и действиях «Валерьянычей», как прозвали их ребята, в те моменты, когда Гришу вызывали к адвокату, и его не было в камере.

В середине ноября как-то вечером, около десяти, Валера подошел с ТР к лежавшему на своей «пальме» Грише.

– С тобой тут хотят поговорить, – загадочно сказал он и передал трубку Тополеву.

– Алё! – произнёс он, обозначая свое присутствие.

– Привет, Григорий! Это Руслан говорит. Узнал?

– Да, конечно, узнал. Привет, Руслан! – ответил Гриша, распознав смотрящего за БС на другом конце провода.

– Ты жеГригорий Викторович Тополев, правильно?

– Да, абсолютно, верно.

– А знаешь таких Гинзбурга и Тростанецкого?

– Знаю, конечно.

– Вот они тут дотянулись до воров и утверждают, что ты им большую сумму денег должен. Это так?

– Врут они всё, Руслан! Это Гинзбург со своим сыночком мне денег должны.

– А они утверждают, что у них расписка твоя есть, и они готовы её предъявить.

– Ну так пусть предъявят, а мы все вместе и посмотрим.

– Ты пойми, я тут сторона незаинтересованная, меня просто попросили тебя найти на Бэ-эСе и соединить с положенцем. У него скоро будет конференцсвязь с этими «пассажирами», поэтому телефон не занимайте, я скоро наберу ещё раз и выведу тебя в эфир, чтобы вы все смогли поговорить и выяснить кто прав, а кто виноват. Хорошо?