Книга Административный ресурс. Часть 1. Я вспомнил все, что надобно забыть, страница 134 – Макс Ганин

— Когда начальник твоей СБ — генерал контрразведки, ты не задаешь себе таких вопросов. Видимо, так было надо. И вот к чему это нас с вами привело.

— К чему? — присев на диван, спросил Никон.

— К знакомству и, надеюсь, дальнейшей дружбе! — задорно ответил Тополев и подмигнул Тростанецкому.

— С нами дружить надо, а не воевать! — поддержал своего шефа Трост.

— О чем ты, Сережа? Какая война? — возбужденно сказал Александр Сергеевич. — Не буду скрывать: было желание швырануть лохов ушастых по красоте, но тут, конечно, ошибочка вышла. Наша недоработка. Не пробили мы вас, как следует! Положился я на Ленку, а та в этих делах не шарит, видимо, совсем. Уроком мне будет.

— Сань, тебе же сказали — контрразведка! Тут твои бы тоже в лужу сели, — нажав на больную мозоль Никона, высказался Тростанецкий.

— Да… Теперь у меня все срослось… — грустно произнес Никонов. — Тема, конечно же, сладкая — эта «Полянка». Мы ее начинали, мы ее разрабатывали… А теперь что? В кусты?

— Ну почему же? — возразил Гриша. —Мы продолжаем сотрудничать с Еленой Михайловной. Нам может понадобиться ваш, Александр Сергеевич, административный ресурс, поэтому давайте дружить домами! Я уже выплатил Кошкиной четыреста тысяч долларов. Надеюсь, она с вами поделилась? Предлагаю лично вам еще столько же — после окончания сделки.

— Поделилась? — взбеленился Никон. — Да она мне почти все отдала! Четыреста тысяч, говоришь? Ну что ж, меня это устраивает. А что ты имеешь в виду, говоря про окончание сделки? Давай обговорим все заранее, чтобы потом никаких разнотолков не было. А то знаешь, как бывает? «Я не то имел в виду! А я не так понял!» Поэтому давай все на берегу обсудим.

— Конечно! Расчет между нами — после продажи «Полянки» реальному покупателю. Не нашим фирмам-однодневкам для обеспечения чистоты объекта, а именно стороннему лицу.

— Грамотно изъясняется! Не подкопаешься, — констатировал Александр Сергеевич. — По рукам!

Гриша выпил с бандитами пару рюмок водки за знакомство, за договор, за дружбу и покинул их.

В понедельник Тростанецкий сиял, как начищенный самовар. Он был очень доволен собой и принимал слова благодарности от Екатерины и Золотарева с Григорьевым. В красках и подробностях рассказывал Налобину-старшему про свой разговор с Никоном, а когда пришел Гриша, то поспешил к нему еще раз обсудить свой успех.

Будучи человеком любопытным, Тополев решил расспросить Сережу обо всем и сразу.

— Серега, ну ты просто молодчина! — восторгался Тростанецким Григорий. — Как ты так все разрулил с Никоном? Вы что, знакомы?

— Пересекались в середине девяностых как-то… — горделиво ответил Трост. — Ты пойми: меня лично, конечно же, мало кто из авторитетов знает, но моих братьев по движению до сих пор боятся — даже после их смерти. Отсюда и уважение ко мне и к моему слову!

— Что за братья по движению? Расскажи! Очень интересно, — попросил Гриша. К нему присоединились Золотарев и Григорьев. Открыв рты, они внимательно, затаив дыхание, слушали рассказ бывалого бандита и не задавали лишних вопросов.

— Когда в шестидесятых-семидесятых сложился современный воровской мир, так получилось, что квартирными кражами и воровством в Москве активно занимались кавказцы, в основном грузины. Прежде всего, гастролеры: приехал — сделал дело — уехал. Из этой среды и появлялись воры в законе: повсей стране это по большей части были грузины и абхазцы. Они многое контролировали и начали дележ, кто чем владеет. Но в те годы распределение и перераспределение происходило довольно спокойно, потому что нужно было жить в мире: и милиции не мешать, и самим существовать. В девяностые обстановка резко поменялась: появились молодые бандиты, которые жили и действовали не по воровским законам. С ворами они, конечно, общались, но существовали по своим понятиям. Ситуация изменилась, и город оказался поделен. Где-то с 1987 появились боевики-спортсмены и боевики-афганцы. Бывшие, разумеется. И воровской мир напрягся: их начали убивать, если они предъявляли претензии или свои права на территорию. Этот новый молодняк был в силе, пока не попадал на зону. Бандиты понимали, что там власть другая — воры. И деваться им некуда — нужно было общаться, чтобы решать свои вопросы. Так возник синдикат воровского мира и новых бандитов. Они начали сотрудничать. Стало ясно, кто из воров курирует ту или иную группировку, кто с ними общается. В конце восьмидесятых — начале девяностых Москва была разделена по территориальному признаку: солнцевская, измайловская, таганская, бауманская группировки контролировали каждая свой район. Потом начались кооперации, дележ. Но именно в этот период создавались такие банды, такие категории. Они вели себя довольно спокойно, пока не появились «пришельцы» — в первую очередь чеченцы, которые были наглее всех, что объяснялось происходящим в республике событиями. — Трост глотнул виски из стакана, оглядел всех присутствующих, насладился тишиной и вниманием к своей персоне и продолжил: — Основателями одной из самых влиятельных чеченских ОПГ[81]стали Мовлади Атлангериев по прозвищу Руслан и Хож-Ахмед Нухаев — Хожа. Их связывало то, что оба они родились в 1954 году в семьях депортированных чеченцев в Средней Азии. Еще на рубеже семидесятых-восьмидесятых они, перебравшись в Москву, стали заниматься грабежами. Освободившись из тюрьмы в 1988 году, Руслан и Хожа объединили разрозненные чеченские банды и создали лазанскую ОПГ, названную так по ресторану «Лазания» на Пятницкой, где была штаб-квартира организации. Вскоре к ОПГ присоединилось несколько авторитетных воров в законе, и она стала одной из самых могущественных в столице. Лазанские подчинили себе игорный бизнес,рынки, магазины, почти все торговые точки Тимирязевского и других районов Москвы. Они также получали доходы от рэкета и грабежей, сутенерства и наркотрафика, заказных убийств и вымогательства. Огромные деньги принесли лазанским в девяностые аферы с авизо. Группировка поддерживала чеченских боевиков в ходе первой чеченской войны деньгами и оружием. С ними имел связи и бизнесмен Борис Березовский. Я неоднократно встречался с ним, когда бывал у Хожи. Хожа занимался политикой, пользовался доверием у Дудаева[82].