Книга Административный ресурс. Часть 1. Я вспомнил все, что надобно забыть, страница 204 – Макс Ганин

— Приветствую тебя, дорогой! — поздоровался с порога Невзглядов. — А ты неплохо устроился в этом особнячке! Прямо в центре, на Садовом — такая прелестная недвижимость. Поздравляю!

— Здравствуйте, Александр Алексеевич! — улыбаясь в ответ, поприветствовал гостя Тополев. — Какими судьбами на наших галерах?

— Вот, познакомься с моим давнишним другом и соратником по борьбе Михаилом Петровичем, — представил своего спутника Невзглядов. — Мы с ним не один год вместе в Сирии проработали. Он по официальной посольской линии, а я, как ты знаешь, — по нелегальной.

Гриша слышал от матери, да и сам Александр Алексеевич иногда по пьяной лавочке рассказывал ему на охоте о том, что с десяток лет провел на Ближнем Востоке, работая на советскую, а затем и российскую разведку. Но особых подробностей своих приключений не приводил.

— Попроси секретаршу организовать нам стаканчики для элитного напитка и тарелочки под закуску, — попросил Невзглядов своего молодого друга. — У нас к тебе серьезный разговор, а на сухую на Руси такие вещи не делаются!

Выпив пару бокалов и рассказав друг другу с десяток анекдотов, компания была готова приступить к обсуждению вопроса, ради которого они здесь и собрались.

— Я не знаю, говорила тебе твоя мама или нет, — начал Невзглядов, — но пару месяцев назад я просил ее познакомить меня с Виктором Дутом. Она согласилась, однако результат этой встречи меня не порадовал.

Гриша, естественно, был прекрасно осведомлен об этом разговоре и встрече. В начале девяностых семейная фирма Тополевых работала совместно с выпускниками института военных переводчиков и их товариществом с ограниченной ответственностью «Лиско». Компания была названа так в честь ее основателя и руководителя Юрия Лисицы. Виктор Дут тоже был учредителем «Лиско». Вместе они занимали одно помещение на первом этаже жилого дома на улице Тверской, неподалеку от Белорусскоговокзала. Команда молодых парней вносила свой задорный колорит в бизнес умудренных опытом сорокалетних Гришиных родителей. В то время они занимались поставками алкогольной продукции из Словакии и кондитерских изделий из Польши, и фуры с продукцией из восточной Европы шли одна за другой. Григорий, будучи студентом, частенько подрабатывал у матери, разгружая контейнеры, как обычный грузчик. Нередко он бывал и в офисе их совместного предприятия, где и встречал Виктора — будущего оружейного барона.

— Так вот, — продолжил Невзглядов, — мы с Михаилом Петровичем подумали и решили, что после отказа Дута у нас не остается других вариантов, как пригласить тебя в нашу сделку. Ты с твоими возможностями и деньгами вполне сможешь потянуть!

— Спасибо огромное за предложение! Но вы же знаете, я не занимаюсь оружием. Даже понятия не имею, как им торговать, — заявил Гриша. — И потом, как я знаю, против Сирии введены строгие санкции, и Россия их придерживается.

— Речь идет не об оружии, а о поставке запчастей к авиационной технике двойного назначения. Это ООН[121]позволяет делать даже в Сирии.

— Молодой человек! — присоединился к диалогу Михаил Петрович. — Сирийцы живут под санкциями с 1979 года — с тех пор, как их страна попала в список спонсоров терроризма. В действительности сирийско-американские отношения обострились после подписания в 1978–1979 годах Кэмп-Дэвидских соглашений, установивших мир между Египтом и Израилем. Сделка прошла при посредничестве США и сопровождалась жесткой критикой со стороны арабских стран, в первую очередь — Сирии. Они посчитали действия Египта нарушением главных принципов Хартумской резолюции Лиги арабских государств: «Нет — миру с Израилем, нет — признанию Израиля, нет — переговорам с Израилем». В результате введенных в 1979 году санкций компаниям из США были запрещены прямые инвестиции в сирийскую экономику, а Дамаск больше не мог рассчитывать на займы в американских финансовых организациях. Впрочем, нельзя сказать, что это сильно отразилось на жизни простых граждан, правящей элиты и даже бизнеса: сирийские предприниматели вскоре нашли выходы на партнеров из США при посредничестве соседнего Ливана, чья либеральная экономическая политика была благодатной почвой для развития торговли. Однако, объем товарооборота между Сирией и США никогдане превышал трехсот миллионов долларов и не оказывал определяющего влияния на сирийскую экономику. Однако после прихода в Белый дом Джорджа Буша-младшего и провозглашения в 2001 году глобальной войны с терроризмом Соединенные Штаты вновь решили надавить на Сирию. Новый американский президент традиционно обвинил Дамаск в поддержке международного терроризма в лице все той же «Хезболлы»[122], в сотрудничестве с Саддамом Хусейном[123]и даже в разработке оружия массового уничтожения. В результате в 2004 году против Сирии ввели новые запретительные меры. Санкции предполагали запрет на поставку вооружений и лишение страны возможности покупать любые товары, кроме гуманитарного назначения, в частности — медикаментов и продовольствия. Также заморозили сирийские счета в США и запретили авиасообщение. Эти меры грозно выглядели на бумаге, но в действительности оказались не такими уж и страшными. После введения первых санкций товарооборот с США постепенно сокращался, но у сирийцев уже был опыт поиска альтернативных партнеров. Большинство запрещенных товаров вскоре удалось заместить, в том числе за счет местного производства. Что же касается замороженных счетов, то после того, как в 1979 году американские банки отказали Сирии в кредитах, сирийцы потеряли интерес к финансовым учреждениям США. Замораживать было практически нечего.