Книга Хранительница орков, или как сбежать от мужа, страница 14 – Божена Сапир

— Живот и правда не болит, — констатировал он с удивлением.

— Вот видишь! Правда-матка! — обрадовалась я. — Наука!

— Наука... — он попробовал это слово на вкус. — Неплохая наука.

Позже, когда стемнело, ко мне в дом по одному стали приходить «благодарные ученики». Но на этот раз их прикосновения были иными. Они были... другими. Чистые тела пахли кожей, водой и теплом, а не потом и кровью. Их ласки стали чуть более осознанными, чуть менее животными. Они изучали мое тело не как диковинку, а как нечто ценное, к чему теперь прикасались с новым, странным чувством уважения к гигиене и к той, кто ее принесла.

Лежа в объятиях вымытого и потому невероятно благоухающего древесной смолой Фела, я тихо рассмеялась.

— Что? — прошептал он, касаясь губами моего плеча.

— Да так... — я провела рукой по его чистой щеке. — Никогда не думала, что мытье рук... такой афродизиак.

Он не понял слова, но понял интонацию и ответил низким смешком, который звучал уже не так дико.

Прогресс, черт возьми! Налицо.

Спокойствие длилось недолго. Пару дней спустя, когда я пыталась научить Алдона отличать тмин от кориандра (безуспешно), с дозорной вышки донесся гортанный крик.

Тишина в лагере взорвалась мгновенной активностью. Мимаш, мирно точивший топор, вскочил на ноги с низким рыком. Орки схватились за оружие, сформировав за считанные секунды подобие оборонительного круга вокруг центральной площади. Меня практически втолкнули в дом.

— Сиди. Не высовывайся, — бросил мне через плечо Кенас.

Я прильнула к щели в стене, сердце колотилось где-то в горле. Из леса вышли чужаки. Это были не орки, а существа пониже, коренастые, с землистой кожей, кривыми носами и раскосыми глазами. Гоблины?! Их было много, штук двадцать, и они уже окружали поселение, лениво поигрывая зазубренными кинжалами и обломками мечей.

Один, повыше ростом и в ржавых доспехах, видимо, вожак, выступил вперед.

— Мимаш! — просипел он, и его голос был похож на скрежет железа по стеклу. — Слышали, у тебя диковинка завелась! Рыжая бледнокожая! Выводи показывать! А то сами зайдем в гости... поиграть.

Ледяной ужас сковал мне живот. Они пришли за мной?!

Мимаш сделал шаг вперед, его спина была напряжена, как тетива.

— Убирайся, Гнилозуб, — прогремел он. — Моя диковинка. Не твоя.

— А мы думаем, что наша! — загоготал гоблин. — Мы тоже хотим... погреться у такого огонька!

Он сделал знак, и его банда начала сжимать кольцо. Завязалась перепалка, угрозы, оскорбления. Силы были неравны. Орки сильнее, но их было меньше, да еще и не все до конца оправились. Гоблины трусливые, но многочисленные, и они чувствовали слабину.

Страх во мне вдруг сменился чистой яростью. ЭТОТ самый момент? После всего, через что я прошла? После каменного стола, Лунной тропы, перевязок и ночей страсти? Чтобы какая-то зеленая мразь пришла и забрала меня, как вещь? Нет. Нет, черт возьми!

Я оглянулась по сторонам. Мои глаза упали на большой котел с только что приготовленным на обед наваристым бульоном. Он еще стоял на краю очага, вовсю булькая и издавая божественный аромат. А рядом... рядом лежала та самая синяя пыль — «измельченные кристаллы льда из пещер инеевых великанов», которую фолиант советовал для хрустящей корочки.

Идея родилась мгновенно, отчаянная и безумная.