Книга Присвоенная ночь. Невинная для герцога, страница 14 – Наталия Журавликова

Должна ли я повиниться в этом Мартину?

Прикрыв глаза, я решила оставить сложный выбор на потом. В тот момент мне хотелось одного: обнять Мартина, прижаться щекой к его надежной груди. Он заключит меня в кольцо своих рук и больше никому не отдаст.

Я представляла, что он пережил, пока меня не было рядом с ним, как волновался за меня, места себе не находил.

Экипаж остановился.

Лакей, ехавший на запятках всю дорогу, помог мне выйти, проводил до двери, поднявшись со мной по ступенькам.

— Счастливой брачной жизни вам, эрми, — учтиво сказал слуга наместника и резво вернулся к карете.

Двери дома Палестри тут же распахнулись.

— Нагуляааалась! — ехидно протянул голос свекрови. Эрми Орелия Палестри радушно встречала меня на пороге.

— Доброго дня, эрми Орелия, — вежливо поздоровалась я с хозяйкой дома, — а где Мартин?

— Вспомнила о муже наконец-то! — запричитала свекровь — Мартин-то бедный всю ночь места себе не находил.

Эти слова согрели мое сердце. Я была права, мой муж беспокоился обо мне. Мартин любит меня.

— Посмотрите на нее, люди добрые! — призвала Орелия неведомых зрителей. В просторной прихожей, переходящей в гостиную, никого кроме нас не было.

— Стоит, улыбается. Накувыркалась в постели герцога, вон и платье новое у нее. А в руках что?

— Это откуп от владыки, — я поспешно протянула ей футляр.

— Дай сюда!

Орелия вырвала из моих рук дар Максвелла, открыла коробочку и зажмурилась от великолепия драгоценных камней.

— Ишь, роскошь какая. Знать, доволен молодой герцог остался. Сумел сливки-то снять. И не говори, что плохо тебе с ним было! Вон щеки как порозовели, кровь с молоком!

— Эрми Орелия, вы пустите меня в дом? — спросила я, начиная тревожиться. Поскорее бы увидеть мужа.

— Я-то пущу, у меня сердце доброе, — Орелия чуть не облизывалась на подаренное герцогом ожерелье, алчно разглядывая камни, — но вот как теперь Мартину-то принять тебя, опороченную?

— Но, эрми Орелия, — ахнула я, — ведь это и ваша воля была, и Мартина, чтобы я отправилась во дворец наместника исполнить древний обряд!

— Как ты блуд не называй, он все одно блудом зовется! — свекровь захлопнула футляр, но мне не отдала, прижала трофей к пышной груди.

Мысли мои путались. Что происходит?

— Мартин! — зычно позвала хозяйка дома. — Твоя гулящая жена воротилась!

А потом бросила мне:

— Что стоишь, глазищами бесстыжими своими хлопаешь? К мужу иди, в ноги бросайся, чтобы он тебя простил, опороченную!

С этими словами Орелия схватила мою руку повыше локтя и принялась пихать к лестнице, так грубо, что я чуть не упала.

— Наверх иди!

Решив оставить выяснение отношений со свекровью на потом, я поспешно принялась подниматься, и почти добралась до второго этажа, когда сверху послышались тяжелые шаги. Мартин, шатаясь, вышел на лестничную площадку, протянул руку и сграбастал меня, ставя рядом с собой.

Внутри у меня все похолодело. Он был пьян!

Рыжие волосы, обычно тщательно расчесанные и красиво уложенные, висели спутанными прядями, всегда веселые голубыеглаза выглядели тусклыми, с красноватыми белками. На щеках пробивалась щетина.

— Мартин, что с тобой? — прошептала я потрясенно.

— Ну что, досыта натешился с тобой герцог? — в голосе мужа слышалась ненависть.

— Отвечай! — рявкнул он, видя что я замешкалась.