Книга Присвоенная ночь. Невинная для герцога, страница 39 – Наталия Журавликова

Дверца закрылась, но в нее тут же забарабанили.

— Кто там еще? — пробурчал герцог открывая.

— Ваша светлость! Срочная почта! — гаркнул незнакомый мужской голос.

— Надо же, посыльный, прямо с центрального пункта, — удивился Максвелл, беря конверт с кучей печатей.

— Трогай, Блейз, — крикнул он, — в пути почитаю.

Дернув за кожаный шнур с бахромой, герцог включил освещение в карете, вскрыл конверт и погрузился в чтение.

Я же пока рассматривала обстановку в салоне экипажа. Тесновато, ноги до конца не вытянуть, упираются в лавку напротив. А значит, в герцога. Но между нами даже уместился небольшой столик, на котором были закрепленный от тряски кувшин, поднос с двумя глиняными кружками и тарелка с фруктами.

Меня герцог посадил по ходу кареты, сам сидел спиной к вознице, у окошка для связи с ним.

Невольно глянув на Максвелла, я заметила, что лицо его по мере чтения становилось озадаченным. Меня это обеспокоило. С тревогой ждала я, когда он закончит с письмом. Может, скажет хоть что-то?

Герцог неторопливо сложил бумагу, засунул обратно в конверт.

Затем посмотрел на меня и задумчиво произнес:

— Сдается, девочка моя, вляпалась ты куда сильнее, чем я думал.

7.2

Чего я еще не знаю?

Спина уже просто заледенела от напряжения.

Но я молчала, не хотела выглядеть слишком любопытной и обеспокоенной. Поведение герцога и его небрежное высокомерие злили меня.

— Ты еще не наслышана, что происходит в Медлевиле, лапочка? — спросил он лениво. Чуть ли не зевнул.

— Только то, что вы уже сказали, — терпеливо ответила я. Не дождешься, не стану я тебя умолять рассказать новости. Даже если они опять обо мне.

— Значит о том, что в твоем уезде начал гнить урожай со страшной силой, тебе никто еще не поведал?

Он смотрел на меня с любопытством.

Урожай? И что? Какое это имеет отношение ко мне?

Я не задала эти вопросы вслух, но наверняка они читались на моем лице.

Он ждал, когда я вспомню.

И это случилось.

Я словно вновь услышала слова лорда Хорлина.

“Примета такая есть — если наместник свое право использует, как полагается, урожай сохранится не то что до весны, до следующей осени!”

— И… в этом обвиняют меня? — сдержать удивление не получилось.

— Догадалась, наконец, — кивнул Максвелл, — вначале просто решили, что ты порченая была, поэтому на тебе обряд не сработал. Уж в то, что я тебя не взял на роскошном лордовом ложе, мало кто мог поверить.

Специально сейчас меня выводит из равновесия. Хочет увидеть мое смятение. Нет. Не покажу.

Я только крепче сжала кулаки, так что ногти впились в кожу.

— А сейчас твоя свекровь заявила что кроме того ты, знаешь ли, черная ведьма. Мол, доподлинно никто не знает, как твои родители сгинули, возможно, ты их в могилу и свела. И ожерелье, которое якобы им герцог пожаловал, ты не просто подменила, а превратила в стекляшки. А заодно и напасть на весь уезд навела.

Все это звучало так безумно!

И вместе с тем, очень похоже на правду в той части, что касалась Орелии Палестри.

— Насчет ожерелья, — сказала я, — понятия не имею, как это вышло. Наверняка моя свекровь лукавит.

— Нет, тут она правду сказала, — невозмутимо ответил Максвелл, продолжая меня разглядывать, — камни там и впрямь поддельные, хоть выглядят красиво. Но, значит, не удержалась эта скряга, понеслась оценивать.