Книга Присвоенная ночь. Невинная для герцога, страница 73 – Наталия Журавликова

Забудь, Арлин.

Это твое прошлое.

Оно темное и безрадостное, будущее мутное и пока беспросветное. Так что стоит наслаждаться настоящим. Лучше него жизнь ничего не предлагает в данный момент.

— Какие шикарные волосы! — восхищалась парикмахер. — Словно изнутри сияют и шелковистые. Эрми наверняка за ними ухаживает по-особому! Кончики не посечены и заломов нет, как бывает у девиц вашего возраста.

— Завели моду начесы делать, вот и секут да ломают, — вторила ей коллега, вторая мастерица по волосам.

Мне были приятны их комплименты. Но причина такого “нетронутого” состояния волос была проста. Не приучена я к светским выходам, да балам. Некуда мне придумывать и сооружать модные прически. А чтобы успокоить волнение, я привыкла вечерами расчесывать волосы по всей длине деревянным гребешком, вот и все.

После прически пришла очередь “делать лицо”.

Тут уж очередная мастерица выгнала за дверь всех остальных со словами:

— Нечего мне девицу отвлекать, не то лицо сразу будет поплывшее и линии неровные.

На кожу мне нанесли толстый слой пудры.

Я боялась, что будет смотреться неестественно, как маска.

Но сделав последний мазок, мастерица удовлетворенно кивнула, а затем достала из бокового кармана вместительной сумки, наполненнойкрасками для лица и разнообразными кистями и щеточками, маленькую коробушечку.

Открыв ее, поднесла ко мне на уровне носа, откинула крышку и дунула мне в лицо содержимым коробки.

Оттуда вырвалось вдруг сияющее легкое облачко. То ли блестки, то ли светящаяся пыльца.

С удивлением я увидела, как уже перед самым моим лицом это вещество образовало что-то вроде маски. А потом легло на мою кожу.

— Смотрим в зеркало, — проворковала мастерица.

Надо же!

Мое лицо теперь сияло свежей, естественной красой, а черты его выглядели идеальными.

Ресницы стали длиннее и приобрели дополнительный объем, брови сделались выразительнее, нежный румянец придавал лицу живости. Губы были яркими, но без вульгарности.

— Ох и хороша! — мастерица прищелкнула языком. — Редкий случай, когда кроме пыльцы ничего другого и дорабатывать не надо. Я думала мы дольше провозимся, из-за ваших кругов под глазами. Но ничего, замаскировали. Выглядите отдохнувшей.

С этим я не могла не согласиться.

В зеркалах отражалась красавица. Платье было изысканным, прическа безупречной. А я казалась обворожительной.

При мысли, что Максвелл Коллин вот-вот увидит меня такой, сердце взволнованно застучало.

Я хотела, чтобы в глазах его появилось восхищение. Зачем мне это?

Не знаю. Но если сейчас в моем распоряжении есть хоть несколько дней, чтобы почувствовать себя частью красивой, безбедной жизни, я этим воспользуюсь.

В дверь постучали.

— Эрми Арлин! — позвал меня голос Лавайи. — Пора спускаться в сад. Гости прибывают.

12.4

Герцог Коллин говорил, что гостей будет немного.

В его масштабах наверняка так и считалось.

Но для меня два десятка разряженных эрми и эрминов казались толпой.

Над оформлением сада постарались, сделав все, что можно было успеть за такой краткий срок подготовки.

Деревья, те, что уже успели облететь, украшены “дневной подсветкой”, которую видно не только в сумерках.

Растения, что все еще могли гордиться осенним убранством или стойкой к любому времени года хвоей, тоже были наряжены, но украшения были “паутинные” — тонкая едва заметная взгляду сеточка, накинутая от верхушки до нижних ветвей, заставляла листья сиять и переливаться.