Книга Элла. Тёмные отражения прошлого, страница 122 – Мила Шедер

Он говорил это очень бережно, пытаясь смягчить ситуацию, не сделав мне больнее, чем сейчас. Как если бы рассказывал мне об отце.

— Давно ты знаешь?

— Да, довольно таки давно, Эллаиза.

— Давненько меня так не называли, — грустно отозвалась я, ощутив тепло от знакомого имени.

Зейн ушёл, оставляя меня наедине с новым чувством, расползающемся внутри. Печать была скинута, незадолго до его ухода и покинуть это место уже не составляло труда. Но я не спешила, осмысливая всё сказанное другом. Если верить словам Зейна, геккон исчез сразу после того, как исчезли мы с Сэмом. События этого дня напрочь стёрлись из моей головы, но почему то именно сейчас я начала ощущать его. Странной, вибрирующей нитью. Могло ли это означать то, что он всё ещё где то здесь, рядом? Или таким образом ощущается лишь эхо, фантомная боль от разорванной связи, если она и была…

Я прикрыла глаза и позволила ощущению разрастись, как раз в тот момент, когда в тёмное помещение ворвались стражи. За их спинами, неторопливо, с подчеркнутым достоинством вошёл ректор.

— Совет наконец-то признал очевидное. Их нерешительность едва не стоила Академии слишком дорого. Мне переданы все полномочия. Полные. Без необходимости согласовывать действия с кем бы то ни было.

Ложь. Неужели ненависть ко мне вынуждает его идти такими подлыми путями? Или же совет, действительно, все ещё держит свою власть?

— Я хочу лично услышать старейшину, а также его решение.

— У старейшины имеются дела куда важнее, чем возиться с отбросами, в виде тебя.

— Вы ведь лжёте.. Совет не передавал вам никаких полномочий. Более того, вы ведь и не смогли с ними связаться. Я права?

— Да как ты смеешь?!

— И что вы намерены делать?

— Я лишь защищаю академию! — его голос впервые сорвался на металлический, почти истерический скрежет. — Её устои. Её чистоту. От скверны, что разъедает её изнутри!

— Сумеете? — один-единственный вопрос, выпавший как плевок.

Он сделал шаг вперёд, потом ещё один, сократив дистанцию до нескольких футов.

— Сумею. В отличие от Совета, я не намерен ждать, пока угроза проявит себя полностью.

— Угроза…— повторила я тихо.

— Вы слишком долго находились в эпицентре событий, мисс Диггл. Таких как вы, необходимо истреблять на месте!

Его рука с белой, почти прозрачной кожей жестом повела стражей вперёд. Меня грубо выпрямили, скрутили руки за спиной. Я не сопротивлялась, очень уж было интересно,,чем это закончится.

Меня вывели из моей собственной тюрьмы, поволокли по длинным, безликим коридорам. И наконец вытолкнули под открытое, предрассветное небо.

Внутренний двор Академии. Место для торжеств, собраний…и публичных наказаний.

— Здесь, — сказал он, явно предвкушая мнимую победу. — На виду у всех. Чтобы служило уроком. Чтобы память о предательстве не имела шанса укорениться.

— Да вы в конец тронулись, — я не смогла сдержать короткого, хриплого смешка, который вырвался из горла сам по себе.

— Вся гнилая ткань твоего сознания будет вывернута наизнанку и сожжена на этом самом месте! Отродье! Пятно на истории этого места!

Стражи заломили мне руки за спину, приковывая к древнему, покрытому рунами камню в центре двора, который, постепенно, заполнялся любопытными лицами.

— Совет проявлял слепую милость, — произнёс ректор, ступая на плиту, и в его голосе зазвучало почти отеческое разочарование. — Он верил в исправление, в силу воли. Но некоторые вещи не исправляются. Они лишь маскируются, чтобы ждать своего часа. Мисс Диггл …доказала, что связь с запретной магией оставляет неизгладимый след. И этот след — как чума. Он распространяется. Все вы видели мою драгоценную дочь, чье тело было осквернено этим монстром! И все вы видите сейчас, что оно из себя представляет. Бездействие было бы преступлением.