Книга Не мужик - огонь!, страница 46 – Светлана Нарватова, Яна Ясная

И моя ярость, как волна цунами, застыла на пике, пребывая в жутком, противоестественном равновесии в эти секунды. Решая, обрушиться ли ей вовне, — со всей её гибельной мощью — или, ударившись об укрепления моей воли, откатиться назад, вглубь меня.

— Мои права и полицейский значок либо сгорели, либо украдены, что еще хуже. Поэтому простым способом мою личность не подтвердить, и придется идти по сложному пути. Ты могла бы поехать в Эверджейл, в мое управление. Мы придумаем уважительную причину, правду лучше не говорить, сама понимаешь. Прости. Я объясню тебе, как найти мой стол в отделе — там, на нем, стоит моя фотография. На ней мы с отцом на День поминовения. Мой отец тоже служил в полиции, мне там лет пятнадцать, а отец — немного постарше, чем я сейчас.

Негромкий голос Зака, его склоненная голова и опущенный взгляд, его открытая шея — вся его поза, и даже его тон действовали на меня успокаивающе.

И цунами, поколебавшись еще доли мгновений, пошло на спад. Оставляя после себя адреналиновый откат: дрожащие пальцы, сосущую пустоту в животе, мягкие колени.

Глоток кофе, сладкого и все еще горячего (странно, мне казалось, прошла целая жизнь, а на деле — считанные минуты), пришелся кстати, как никогда.

Я любила это состояние и эти ощущения. Всегда любила. Для меня они были про победу — только и исключительно про победу. Или над собой, или над кем-то другим. Но про победу — всегда.

Кофе прокатился по пищеводу и был переработан организмом на энергию еще до того, как опустился в желудок.

Я вздохнула и сощурилась от удовольствия.

— И какую причину ты предлагаешь использовать, чтобы я могла пройти к твоему столу?

Зак чуть шевельнул плечами, меняя положение. В его взгляде на меня читался интерес и… и интерес?

Ну, тот, который не профессиональный, а э-э-э… Мужской?

Надо же, как занятно!

Я мысленно шикнула на организм, взбудораженный воздержанием, овуляцией и подмигиваниями капитанаМиллера. Но кошачье довольство собой все равно просилось наружу удовлетворенной улыбкой.

Марша

Зак то ли действительно не понял моей пантомимы, то ли, в силу джентльменского воспитания сделал вид, что не понял — в любом случае, покер-фейс держал безупречно.

— Сложный вопрос, нужно подумать. Где, ты говорила, у тебя паста и крупы с мукой?

— В шкафчике.

Я с некоторым трудом указала подбородком в направлении плиты. После пережитого эмоционального всплеска состояние у меня было расслабленное, а тело — кисельное. Как после хорошей, изнурительной тренировки, когда ты совсем недавно выложился по полной и теперь тебе лень шевелить что мозгами, что мышцами, так что можно считать — совершила героическое усилие.

Допотопный агрегат на моей кухне родом из прошлого, а то и позапрошлого столетия, имел причудливую конфигурацию. Музейный экспонат, а не агрегат! Металлическая бандурина с широкой варочной поверхностью, рассчитанной на многодетную (и многодедную) семью. Часть плиты работала от газа, часть — на дровах и даже угле. Под плитой располагалась духовка, сбоку от неё — створки топок. Сверху на толстый металлический лист вот к этому всему были приварены два духовых шкафа, работающих от газа. Такой танк времен Первой мировой, покрашенный в веселенький аквамариновый цвет. Неудивительно, что Зак сразу не сориентировался.