Книга Волчья Ягодка, страница 117 – Алана Алдар, Мию Логинова

— Что случилось с твоим отцом? — Марья села напротив, удивленно вскинула светлые брови, вчера выщипанные явно кем-то из наших девок, потому как поредели знатно.

— Он бросил нас с мамой, — сухость голоса по ее мнению должна была выказать всю степень безразличия и равнодушия, но мне сказало как раз о другом. Марья все еще переживала предательство отца. Ее страх заводить ребенка и тот разговор про готовность и ответственность заиграл теперь новыми оттенками фактов.

Вот значит, где собака зарыта…

Поднявшись (поем я сегодня или нет?) зашел ей за спину и уложил руки на плечи.

— У нас детей бросать не принято, Машенька.

— А Велька?

— Никто не знает, что случилось с Велькой. Скрывать не буду, все волки разные и то, как все заведено в стае, зависит от вожака в первую очередь. Не повезет с вожаком — будут жить, как скоты под его властью, пока не появится волк сильнее и не скинет неугодного Альфу. Что до Вельки… Я думаю, что родители его погибли. Некоторые волки уходят за своей парой в город, — чувствую, как под руками дрогнули плечи. Осталось ли в ней еще желание вернуться? Вроде же говорила, что нравится ей у нас, что дом обрела. Ничего теплее и искренней не слышал в жизни. — Это трудно для волка и очень рискованно. В случае смерти ребенок остается на ничего не знающих о его особенностях родственниках или вообще попадает в систему. Как ты знаешь, зверь — тварь упрямая и своенравная, не каждого к себе подпустит, а уж признает своим так подавно. Скорее всего так и вышло с Велькой. Дети, рожденные и растущие в стае от этого застрахованы. Здесь каждый готов взять сиротку к себе в дом и растить, как родного, тыже видела.

Марья кивает, накрывая мои руки своими.

— С нами такого не случится. У наших детей будет стая, Маша. Олег хоть и раздолбай, но не дурак и предан мне не только, как альфе. Велька будет рад роли наставника, я же вижу, что ты его привечаешь, не слепой. Хочешь, чтобы у нас жил? Будет по твоему, — вижу как дрогнули губы в несмелой улыбке, но тут же осаживаю ее пыл: — Только после свадьбы, душа моя. Раньше даже говорить ему не смей.

— Только после свадьбы… — Марья ворчит, передразнивая слова и морщится. Смешно, а не обидно. Ну точно болонка лает на волка.

— Ну что поделать, если все остальное ты получила до свадьбы. Должен же и у меня козырь какой быть? — тихонько смеюсь ей в макушку, вдыхая запах луговых трав ее нового шампуня, полученного от наших травниц.

— А то что?

— А то наобещаешь ему и завтра уж на пороге будет с монатками. И кончится наш с тобой медовый месяц, — склонившись сильнее ощутимо прикусываю ее ухо.

— Ай!

— Можно мне теперь поесть уже, наконец, этот вкусный суп. Пока я с голодухи тобой не отобедал.

— А мог бы и мной.

— А это мне на десерт, уговорила.

Машенька

— Я не уверена, что будет уместно, если мы пойдём с ними…

— Марья, ты моя женщина, Ядвига — Баба Яга. Для невесты — честь, что вы обе разделите с ней проводы девичества.

— Ну ладно, — пожимаю плечами неуверенно.

Мой Мужчина мягко посмеивается, обнимает поглаживая по рукам привлекая к себе, целует… сладко— о, настолько вкусно и неповторимо, что я таю карамелью под дразнящими, неспешными ласками.

— М— м, — шепчу ему в губы, между поцелуями, — ты ведь будешь скучать, да?