Книга Волчья Ягодка, страница 36 – Алана Алдар, Мию Логинова

Чувствую кожей, что отвернулась назад к огню. Позволяю себе, прикрыть глаза и вдохнуть ее запах. Медленно цедя воздух носом, успокаиваю взволнованного зверя. Вот она, здесь. Под присмотром. Рядом.

Трескотня огня снова переносит в недавнюю фантазию сладких картинок нереального будущего. Обнаженное тело на овечьей шкуре. Свет и тень скользят по нему, будто играют в салки, как дети на летней поляне. Моя загорелая, крупная ладонь лежит на плоском, впалом животике, ловя судорогу удовольствия кожей. Узкие ее бедра, со стоном сжимают вторую ладонь мешая дразнить горячую плоть. Пальцы, обхватив мое запястье впиваются в него ногтями. Второй рукой, Марья играет с напряжённым соском. Мне нравится смотреть, как она ласкает себя. С трудом сглотнув, ощущаю как под подушечкой большого пальца пульсирует горячая горошина клитора, отдаваясь волнами по животу, разрывая минами наслаждения опьяненный желанием мозг. Меня корежит крупной дрожью от того, как Маша кусает губы, как тянется бёдрами за руками, как ёрзает спиной по колючей бараньей шерсти подстилки. Знать, как ей хорошо в моих руках, почти так же приятно, как быть в ней самому. Марья поскуливает, то ли прося ещё, то ли требуя прекратить эту пытку и взять ее, такую жаркую голодную до ласк.

Шумно выдохнув, открываю глаза.

Чего я В САМОМ ДЕЛЕ боюсь, Машенька? Что всего этого никогда не будет.

Странный день, странный вечер, странная погода и странная я. Между двумя грозами нам удалось— таки добраться домой. Не успев, толком, переступить порог Мой Мужчина превратился в директора Волкова, как та самая заколдованная тетка из фильма “Чародеи”. Только вот где мне найти Сатанеева и отобрать чертову волшебную палочку я не знаю. Сухо отдав распоряжения, что трогать можно все, ужинать тоже можно все, делать в доме тоже можно все председатель дачного кооператива быстро со мной попрощался, словно за ним волки гнались и ушел.

Зараза! Во второй раз!

Топнула ногой от досады.

— Ну и иди, — буркнула себе под нос. — А могли бы чай попить, вместе. Или еще чего— нибудь… сделать.

Сиротливо пробежалась глазами по стенам. Быть гостьей без хозяина совершенно некомфортно. А если брат его вернётся? Мы же друг друга не знаем. Что он подумает? Или водить баб в дом и оставлять их здесь хозяйничать в порядке вещей? От последней мысли внутри поднялись очень подозрительные чувства.

– Вот так всегда, Маша, — тяжело вздохнула, — хочешь полюбить однолюба — ищи лебедя.

“И не пойти никуда. Единственное платье насквозь мокрое и надевать его я точно не хочу”.

Пройдя в ванную, простирнула сарафан и белье.

“Господи, хоть бы никто не пришел. Без трусов в одной мужской рубашке… тот еще видок”.

Замерла со стиркой в руках, раздумывая над тем, где сушить.

“Бля. Ну, ладно, сарафан, под навесом я видела бельевые веревки, а трусы?”

Собственно, выбора то у меня и нет.

“Эх, вот если бы это была волшебная деревня в волшебном лесу и нашлась бы еще волшебная щука, которая по— щучьему велению мне все высушила”.

Реальность сурова: есть сруб, есть бельевая веревка с прищепками и сарафан… трусы я так и не решилась развесить, как красное знамя на обозрение всем.

Юркнув к себе в комнату, примостила их на спинке стула. Ночи теплые и до утра точно просохнут. Покрутившись, на подушке уставилась в потолок.