Книга Волчья Ягодка, страница 67 – Алана Алдар, Мию Логинова

Где— то глубоко внутри я понимаю откуда такие мысли. Мне проще в своей скорлупе. Воспринимать всё легко, отрешиться от прошлого и не думать о будущем, жить в моменте, продолжать цепляться за иллюзию нормальности, не усложнять и без того, свою не особо нормальную жизнь.

Но в этом мире своя нормальность и вот она — перед моими глазами.

Мы входим в храм. Смаргиваю несколько раз, давая глазам привыкнуть к полумраку. Затем я вижу их — Серёжу и волка… волчонка. Как раньше я могла спутать их брата с собакой, ума не приложу.Очевидно же — волк.

— Оставь нас, шаман. — Голос Серёжи звучит властно, от его силы даже у меня бегут мурашки по телу, и я непроизвольно отшатываюсь. Волчонок на его руках поднимает голову и рычит, оголяя острые клыки.

Он поднимается ко мне, подходит. Мы смотрим друг на друга.

— Не бойся, Марья, — пытается успокоить он. — Тебя он не тронет…

Рассказывает, что произошло и как мальчишке, закованному в теле волка, необходима моя помощь. На фоне шелестом отдаётся “потому что ты моя”, зато отчётливо вбивается гвоздём “самка вожака”.

Самка вожака.

Их Альфа рассказывает, что мне необходимо сделать, а у меня в голове начинают появляться образы. Пока неясные, больше похожи на скетчи, которые художники рисуют в арт— буках в попытках поймать настроение или правильную идею. В моей голове вырисовывается мир с оборотнями, маленькими волками, которые проходят ритуальный оборот в свои шестнадцать, материнский зов, способный вернуть их человечность. Я не вижу в этом выдуманном мире себя. Но мне надо попытаться. Рисую мыслеобраз, защищаю свою бедный рассудок.

“Потом я подумаю, проанализирую, забуду — сознательно, сама”.

Он берёт меня за руку, но мне сейчас физически больно от этого прикосновения. Тяну ладонь назад, перевожу взгляд на волчонка, что доверительно ластится в ногах.

— Я прошу тебя, Машенька.

“Надо же. Впервые так назвал”.

Сева выдал мне светло — бежевую то ли рубаху, то ли платье из грубого, немного колючего льна. Простое, широкое, бесформенное, оно тянулось за мной балахоном, подолом заметая травинки на храмовом полу. От самой ткани так же пахло разнотравьем, пчелиным воском и совсем чуть — чуть ладаном. Слишком большой ворот, свободно прихваченный красной лентой, все время норовил слететь то с одного, то с другого плеча, приходилось его то и дело поправлять.

Набираясь духу, взглянула на потолок. Высокий купол Храма все так же зиял круглой дырой, пропуская солнечный свет на тотем их богини.

Только в этот раз я замечаю, что под фреской купола тянутся в шеренги стеллажи, на которых аккуратными рулонами, словно из фильмов, сложены стопками рукописи.

«Что ж. Пора».

Беру щенка на руки.

«Господи, как же мне страшно!» Сердце грохочет в груди, с силой ударяясь о ребра. Мне физически больно от этого ритма.

Волчок дрожит мелкой дрожью и мне даже слышится тонкий, испуганный скулеж. Как будто он и правда очень храбриться, но ему до чертиков страшно, как и мне.

Даю себе или нам двоим время, привыкнуть, примириться друг с другом, Тяну руку, медленно касаясь мохнатого бока. Велька замирает с этим моим прикосновением, и я уж думаю, что поспешила и не стоило его вот так, дополнительно трогать, когда мохнатая башка укладывается мне на плечо и мокрый нос тычется в мочку уха. Он протяжно и горько выдыхает.