Книга Волчья Ягодка, страница 7 – Алана Алдар, Мию Логинова

— Гроза будет.

— Не мешаю вам, мальчики? Скажите, в какую сторону, сама дойду! — А моська— то смелая до глупости. На хищного зверя тявкает!

“Не ведаешь, куда попала, домашняя девочка”.

Учить таких надо. Жизнью. Может пустить в малинник? Пусть ее разделят на пятерых? Не нравится мне эта мысль… Потом самому же разбирать последствия. А я устал, как пес дворовый, будто два гектара леса без перерыва окаривал (прим. автора: так плотники называют процесс снятия коры со свежесрубленных бревен).

Поморщился — не люблю доступных баб. Тех, что цены себе не знают особенно не люблю, а тех, что никак не сложат — просто на дух не переношу. Как раз такой экземпляр. Из серии сунул— вынул и пошел.

Только на то и годные.

Втянул носом воздух. К разряженному озону примешивается терпкость мха и навоза. Поваляться уже успела с кем-то в кустах? Внешне никаких признаков, что похитили. Сама ушла за приглянувшимся мужиком? Не за Севой же? Или за ним?

Шмотье явно с его плеча. Быстрые какие. От кого меньше всего ожидал,так от него. Хотя, чего скрывать, понять могу. У самого штаны торчком. Мужик есть мужик — видит согласную, готовую бабу, кровь сама от мозга отливает. Решаю проверить, поддев шамана:

— Девушка явно любит мужское внимание, — не скрывая своего отношения медленно изучаю наряд и намеренно выставленное на показ тело. — Ей у нас понравится.

Смотрю на рожу Севы, задело? Если кинется, то все — пиши пропало. А если сдержится, то так — на разок понадкусывать взял. Пусть тогда возвращает, где было. От гостей незваных и головной боли подальше.

Начало накрапывать, задрал голову вверх и несколько холодных капель шлепнулись на лоб. Стер предплечьем с рожи воду, поджав губы, перевел взгляд на Всеволода.

— Под твою ответственность, — усталым вздохом проветрил легкие. Не ожидал от тебя, Сева такой глупости. — Ночует у тебя. Сам и следи, чтоб соседские коты сметану твою не пожрали.

Грубиян— Сережка казался смутно знакомым… хотя видеть я его не могла нигде, разве что в “Костях”, но весь вечер был словно стерт из памяти. Как ни старалась — ни черта не могла спомнить!

Вот шагает он рядом, насупленный весь, хмурый и недовольный. Неприязнью и брезгливостью в мою сторону так и разит, а все равно, странное дело, кажется… близким. Как тот кот— ворчун, которого если взять на руки, обязательно поцарапает и укусит, а ты его, заразу, все равно любишь нежно.

“Та— ак, сбавляй обороты, Машка, — осадила саму себя, — ща тебе и соседний куст японским комфортабельным туалетом покажется, только потому, что деваться некуда”.

Но, как бы я не старалась внутренне себя “настроить” на воинственный лад, странное, необъяснимое томление и внутренняя дрожь будоражила тело весь этот неприятный разговор и вынужденная пешая в общей компании.

“Девушка явно любит мужское внимание, — кривлю интонацию и манеру речи в голове, — Каков… нахал!”

Я, конечно, могу и поматерее ввернуть, но усталость и перенапряжение дают о себе знать. Да и о хамоватом мужике думать сейчас хотелось меньше всего, меня очень беспокоили ноги. Прилипшая корка навоза ужасно раздражала кожу, под ней, буквально, все зудело и жглось. Чем ближе мы подходили к деревне, тем больше я начинала чесаться.

— Почти пришли, — Сева кивнул на срубы, а я сглотнула.