Книга Ведьмина Ласка, страница 77 – Мию Логинова, Алана Алдар

— О чём задумалась? — нахал рискнул прикоснуться к одному из браслетов, что украшали руку. — Всё в облаках витаешь. Ну это нормально, так вам, девицам, положено. Нечего головы делами загружать. Знай себе кухня, дети та богам дань отдать и почет.

— На самом деле мне пора, — неуверенно повела плечом, указывая направление.

— К Милке, что ли путь держишь?

— Да, к ней.

— Ой вряд ли ответит она тебе, — хохотнул знакомец.

— Уже отвечала, — похвалилась и тут же пожалела, заметив, каким алчным, довольным огнём сверкнули его глаза.

— Даже та-ак… сильна-а, но твой новообретённый дар не поможет против меня. Не сейчас. Знаний у тебя нет.

— А я должна ставить его вам в противовес?

— Мы же уже перешли на “ты” Васенька.

— Я даже имени вашего не помню.

— Ну, я негордый, могу и напомнить, Фёдор я, Финист ясный Сокол, слыхала о таком?

— Сокол? — нехотя обвела поджарое тело взглядом.

Он зычно рассмеялся в ответ.

— А если так?

Тело мужчины раздуло, некрасиво исказив милые черты лица, сращённый с губами нос превратился в острый длинный, смертоносный клюв. Всё тело Фёдора поросло перьями, что при ярком свете заиграли шоколадно-белой тёплой палитрой. Было бы красиво, если бы не крылья. Кожистые, больше демонические, чем птичьи, они были покрыты оперением урывками, словно существо недавно горело. Ноги, длинные с большими лапами, демонстративно вспороли землю удлинёнными пальцами с острыми когтями.

— Ки-ки-ки, — прострекотало существо, явно красуясь.

Кроме омерзения, никаких чувств оно не вызывало. Видимо, что-то такое промелькнуло на моём лице, так как птиц, дёрнувшись, оказалсясовсем близко. От него пахнуло тленом и едва различимым запахом разложения, сладковатым, ещё только-только начинающимся. Отшатнувшись, я вцепилась в рюкзак, в котором неожиданно притихла вечно болтливая куколка.:

— Противен? — его голос звучал в моей голове, ну точно как котейшества. — Всё же так больше люб?

Оперение исчезло, разъединился нос и губы, Фёдор повёл плечами, преображаясь.

— Увиденного не развидеть, — буркнула я.

— И так не нравлюсь, — прошипел он. А придётся полюбить! Коль не по чистоте сердца, не по состраданию, так по мороку и речам сладким. Будешь моей женою, сотой в гареме. — Схватив меня за руку, притянул к себе. — Будешь жить в хоромах, ни печали не знать, ни радости. — Тяжёлое дыхание ударило в лицо.

— Пустите! — дрожащим голосом взмолилась я.

— Это ничего-о, — словно уговаривая самого себя, Фёдор покачал головой. — Так, минутное… страх… Потом рада будешь. За сейчас прости, но как только я спою тебе, всё пройдет, обещаю.

— Зачем вы это делаете? — продолжая вырываться, крикнула я.

Неожиданно замерев, он уставился куда-то поверх моей головы:

— Нет у меня выбора…

— Выбор всегда есть. Вы просто свой сделали!

Фёдор зарычал, вновь превращаясь: — хватит с тобой в ладушки играть. Заберу тебя в гарем, там не до бесед будет.

Кусты хрустнули, помятые тяжёлыми крыльями. Вместо клубного знакомца вновь стояла огромная птица, с интересом пригибая голову набок, то и дело отщёлкивая странную мелодичную последовательность клювом. С каждым новым щелчком воздух как будто бы густел и становился дурманяще сладким. На несколько секунд мне показалось даже, что совсем он и не страшен, птиц этот, до того самого момента, пока ощетинившись и издав грозный визг, на полянку не ворвалась ласка, бесстрашно бросаясь на существо. Тот медленно повернул громадную тушу и вновь издал клокочущий смех, расправляя демонические, перепончатые крылья…