Книга Академия СКАТ: между нами космос, страница 109 – Мию Логинова, Алана Алдар

С каждой ночёвкой наше соседство становится всё более и более… нервным. Я бросаю взгляд на его оголённый торс и бугрящиеся перекатывающимися мышцами плечи и покраснею, как ошпаренный умар из Акияна. Подойдя к лежащему на кушетке парню, присаживаюсь рядом. Тепло его тела обжигает даже сквозь тонкую преграду трусиков и короткого топа. А когда Рин, уже привычным для меня жестом, кладёт свою руку на моё бедро, притягивая ближе, прикусываю губу, с силой жмурясь.

— Спокойной ночи, Ашхен, спи.

— Спокойной.

Убрав ладонь, он больше не касается меня, и я не могу понять — радует меня это или, наоборот, бесит.

— Рин… — Развернувшись к нему лицом, тону в туманном взгляде.

Что я там вижу? Пожалуй, отражение своих собственных чувств.

Что ты чувствуешь, Йен?

Меня не просто тянет к нему по воле истинности и связи, что диктовала особенность расы. После пережитого, прошлой кошмарной ночи, я поняла, что это не только бесконечная благодарность или уважение, как к побратиму, это любовь, та, что только-только рождена и заставляет трепетать душу и замирать сердце от одного его взгляда.Та самая, что вызывает эйфорию и возбуждает больше самых откровенных фантазий, стоит ему только ко мне прикоснуться.

— Ты хотела что-то сказать? — Я пришла за добавкой, — шепчу и сама тянусь к нему первой. Прижимаюсьгубами, нерешительно, словно каждую минуту ожидаю, что замершие на моих плечахруки оттолкнут. Но вместо этого он отвечает, медленно, осторожно, словно наоборот, дает времяодуматься. Дрожащими пальцами веду вверх вдоль его предплечий, обхватываю зашею, чувствуя как его руки путаются у меня в волосах на затылке, превращаянерешительный поцелуй в томительную, напористую ласку. И сразу Антарес с его монстрами и вся вселенная в целом пересталисуществовать, оставшись где-то там, в пространстве, где нас больше не было. Мы жерастворились друг в друге, когда нежность уступила место страсти. — В следующий раз, Йен, мы будем делать это на нормальной кровати…Я мотаю головой и, чтобы заставить его замолчать, впиваюсь голодным, жаркимпоцелуем. Боюсь обещаний. Особенно несбыточных. Рин проводит языком по моим губам, толкается в рот, вязко сплетаясь с моимсобственным. Этот поцелуй, несмотря на полыхающее желание, дразнящ и тягуч. Мысмакуем, пробуем друг друга, заново знакомимся, в этот раз так, как стоило сделать ссамого начала. Моя ладонь ложится на его ствол. Боги, стыдно признаться, но я мечтала обэтом каждую ночь. Вот так касаться его, протяжно провести ладонью вверх и вниз. Онтолкается бёдрами навстречу моим ладоням, жёстко и сильно, заставляя сжимать егосильнее под тихий, сдавленный стон, от которого у меня путаются мысли. Другая я, чувственная и порочная просыпается, беря контроль над телом, когдавязкая, прозрачная капелька тяжело замирает на головке его члена. Прервав поцелуй, мы оба смотрим, как я размазываю ее по головке, а затембесстыдно вкладываю палец себе в рот, облизываю языком, пробуя его на вкус. — Твою звезду, Йен! — почти рычит Рин, наблюдая за тем, как ядемонстративно сосу собственные пальцы, а затем возвращаю их на чувствительнуютвёрдость. Мы вновь сплетаемся языками, клыки царапают, и я несколько раз прикусываюего губу, но это только добавляет градус нашей страсти. Сердце гремит в висках и мне иногда кажется, что оно вот-вот остановится, настолько кайфово. Правильно. Идеально. Рин укладывает свои ладони мне на ягодицы, усаживая на себя сверху.Веду носом по его скуле, жадно втягивая особый, самый лучший запахистинного. Его ладони сжимаются на моей попке, жёстко вдавливая промежность вгорячую, жаждущую твёрдость. Мы оба жмуримся от остроты ощущений, Рин тянетсяко мне и прикусывает торчащий сосок сквозь тонкую ткань спортивного топа под мойпротяжный тихий стон. — Хочу тебя, — звуковой волной вибрация его голоса мурашит тело, оседаягорячим нетерпением между ног, там, где соприкасаются наши тела. Меня ведёт или я сама начинаются медленно двигаться, тереться, выпрашиваяпродолжение, предвкушая большее. — И я… — шепчу сорванным голосом, — я тоже хочу тебя. Очень. — Сними топ, — приказной тон и поднятая бровь будоражит. Мне нравится, какон звучит. Перехватив края, медленно тяну верх, торможу, на острых, возбуждённыхсосках. Рин сглатывает, кадык дёргается под кожей, но он неотрывно следит задвижением ткани вверх. — Дотронься, — звучит сдавленно следующая команда.