Книга Академия СКАТ: между нами космос, страница 29 – Мию Логинова, Алана Алдар

— Потому что…

— Потому что на меня навесили эти квазвровы нашивки и отказаться я не могу. Это же нарушение прямого приказа! — вот же упрямая! Святого доведет, мертвого выбесит!

— Правильно ли я поняла, что мой будущий командир призывает меня нарушить приказ Главнокомандующего ради того, чтобы избежать ВОЗМОЖНЫХ опасностей?

— Ещё не командующий, приказ вступает в силу после прибытия на Кэттериан и подписания бумаг о неразглашении, — по правил я.

Вслушайся же. Бумаги о неразглашении, набор только вчерашних школьников… Неужели у тебя совсем не возникает вопросов? Ты так хочешь доказать, что коты чего-то стоят, что разучилась видеть дальше своего хвоста?! Или жаждешь геройски погибнуть во славу былого величия своей расы? Какая глупость…

— Ну раз не командующий, то и не командуй. Я солдат, Идан. Такой же как ты. Я знала, куда шла, училась почти пять лет ради этого дня. И ты предлагаешь мне что? Сдать в утиль мех-костюм и стать домохозяйкой? — голос стал громче и напряжённее. Из груди рвалось утробное звериное рычание. Ашхен разозлилась всерьез, будто не желая слышать и видеть главного: заботы.

— Среди выпускников СКАТ множество тех, кто перешёл на штабную работу, миновав поля. Ты…

— Нет, это ТЫ, Идан, — когтистый палец упёрся мне в грудную нашивку. — Ты почему-то решил за меня, что мне лучше. Может, меня от твоих бумажек тошнит.

— Опять? Я ведь говорил, что надо в санчасть а не геройствовать.

— МЕТАФОРИЧЕСКИ! Меня тошнит от бумаг не буквально! — шумно выдохнув, Йен покачала головой, выражая свое разочарование и обиду, но я не собирался уступать. Пусть лучше злится на меня, но будет живой и целой, чем мои же приказы угробят ее на проклятой разведвылазке. — А от этого разговора буквально.

Теперь мне предоставили любоваться напряжённой спиной. Красивой, почти идеальной. Камзол только подчеркивал осанку и гибкость кошачьей грации. Ашхен отошла к окну, распластавна стеклопластик свою все ещё бледную ладонь.

— Знаешь, твой брат хотя бы в лицо с первых дней тычет, что я слабое звено в компании избранных. Ты веришь в меня ничуть не больше, просто упаковываешь все в красивую обёртку заботы. — Резко развернувшись, Йен за секунду добирается до меня, встаёт вплотную, тяжело дыша. — Ты же правдолюб, Дан. Так признайся уже, что ТОЖЕ считаешь меня забавным зверьком, не способным самостоятельно о себе позаботиться. Я же просто милый котенок, да?

— Как интересно. Ты теперь меня с братом сравниваешь? Вот это неожиданно. С чего вдруг, Эйелен?

Ты же знаешь, как я не люблю, когда нас сравнивают.

Йен— Что вас сравнивать, — тяжело вздыхаю, впрочем, не рискуя развернутся. Потому что действительно думаю, что Ирвин более постоянен и правдив в своих реакциях и суждениях. — Вы разные, как день и ночь, как две стороны светила. Одна все время во тьме, другая — светлая, слепит так, что глазам больно. Хотя, несомненно и похожи, как минимум, вот в этом своём: "я лучше знаю, где тебе место и как поступить". Только он все никак не отправит меня на помойку, а ты… даже не знаю… Ведь дело не в заботе, Дан.

— Серьёзно?

— Да. Ты хочешь, ты считаешь, ты решил. Где в этом списке из сплошного "я хочу" крохотное "давай обсудим и решим"?

— А сейчас мы не обсуждаем? — щурится он.

— Сейчас ты мне, скажем так, настоятельно рекомендуешь. Я говорю, что поеду. Это была моя мечта — экспедиция, и я постараюсь выложится. Тем более, разве не здорово, всегда смогу прикрыть тебе спину!