Книга Академия Малхэм Мур. Мой сводный враг, страница 18 – Мию Логинова, Алана Алдар

Когда первые студенты вошли в эти стены, Мортимеры и Латимеры пытались перетянуть как можно больше людей под свои метафорические знамёна. Тогда и состоялась первая “Охота” – отбор смелых, сильных, магически одарённых. Каждый хотел получить лучших из лучших, оставив противника с носом хоть здесь, раз открыто воевать уже было нельзя. Так появились Дикие и Змеи.

Склеп сначала хотели перезахоронить, но потом посчитали кощунством и оставили как есть, отделив от основного здания академии живым лабиринтом. Многовековые заросли не каждого пропускали, да и желания ходить в заброшенный, проклятый, как называли его теперь студенты, склеп ни у кого обычно не возникало.

Я глажу серо-зелёный, потрескавшийся камень. Старые плиты холодят ладонь. Анна Исабелла Латимер – единственная выжившая в той войне девочка, не позволившая нашему роду угаснуть. Темноволосая с голубыми глазами– в нашем доме сохранился её портрет. Красивая, холодная и, судя по пойманному художником взгляду, бесконечно одинокая. В детстве я подолгу сидел у её портрета. Помню, как тянуло к нему, как будто кто-то звал меня. Её же я первой и нарисовал. Половина лица женская, а вторая ястребиная. Отец говорит, она тоже рисовала.

– Удачной “Охоты”, бабушка. – Камень, конечно, не отзывается. Там, под плитой, давно уж всё превратилось в прах за столько веков, но я люблю приходить в затянутый лозой склеп. Здесь спокойно и тихо. Никто не мешает думать, и почти никогда не забредают чужаки. Можно расслабиться и побыть собой. Иногда это очень нужно.

Забавно, но именно Анна Латимер назвала своего мужа Диким. А он её – ядовитой Змеёй. По крайней мере, так рассказывают детям из поколения в поколение. Как было на самом деле, едва ли кто-то помнит, но разве не всё в истории так? Что покрылось пылью времени, всегда искажено чьим-то восприятием. Всё записанное и сказанное записано и сказано людьми, а я за всю жизнь не встречал ни одного абсолютно беспристрастного человека.

Лабиринт послушно пропускает меня внутрь. Всё верно. Это моя земля, и всё здесь преданно мне. И Мортимерам, чтоб их черви поели. Впрочем, у меня теперь есть кое-что, что заставит Эйдана понервничать. Эта “Охота” будет куда интереснее прошлой, верно, Дан? Когда-то давно Мортимеры забрали у нас девушку. Пришло время исторической справедливости. И время обеда тоже пришло. Я не голоден, но в столовой наверняка будет мисс Гревье. Это ли не повод выпить чаю и съесть пару французских булок.

– Вы позволите, мисс Гревье? – Послушная девочка Люка села за нужный стол. Отчего-то я испытывал сомнения, что так будет. При первом знакомстве смелая маленькая птичка произвела впечатление бунтарки. Очевидно, что с Мортимером у них не все гладко.

О том, что леди связана с домом Диких, стало ясно ещё на крыльце в ходе знакомства. Эйдан так искусно делал вид, что не заинтересован в новенькой, что все вокруг вполне могли оценить попытку не злить и без того весьма кусачую змею Миранду, но я знаю своего врага куда лучше других. Всё о нём, о его проклятой семье. Поэтому свести два и два оказалось несложно. Кроме прочего, водитель Мортимеров выгрузил две сумки с вещами, одну из которых Эйдан забрал сам, а вторую передал обслуге общежитий.

Хорошая попытка конспирации, Мортимер. Только ты забыл, что тут даже у кустов есть глаза.