Книга Хозяйка таверны. Сбежавшая истинная, страница 58 – Алана Алдар, Мию Логинова

— Как видишь, слухи о лекарских талантах дриад сильно преувеличены. Крылья пока не отрасли.

Голос его сочился ядом.

Прямо как из Манцинеллы Тейлатской — самого ядовитого дерева мира.

Брат подал мне нож. Я разрезал часть штанины и, оголив бедро, приложил повязку. Кора мгновенно слилась с кожей. Рану запекло огнем.

Я стиснул зубы, пережидая первый приступ.

Ферны хорошо регенерируют. Почти так же быстро, как драконы в звериной форме. Из не двуликих вообще лучше всех. Скорее всего, к утру буду едва прихрамывать. А через сутки вообще ничто, кроме нового шрама, не напомнит о нашей с братом стычке.

— Я не могу решать за сына. Это не в моей власти. — Вернув способность говорить, а не хрипеть, тут же потянулся за графиком с напитком. Жидкость всегда хорошо справляется с пожаром в венах.

Каин пододвинул свой стакан ближе. Я плеснул остывшую настойку и ему тоже. Напиток теперь сменил цвет на глубокий зелёный.

— Верно. — Брат принялся гонять стакан по столешнице от ладони к ладони. — С другой стороны, ты отец. Ты будешь его растить. И можешь сделать все от тебя зависящее, чтобы парень пришел к нужной цели. Он ребенок и смотрит на жизнь из позиции сегодня. Мы с тобой, в силу прожитых лет, с позиции завтра. Это очень разные подходы, брат.

Я сделал глоток.

Боль растекалась по мышцам толчками.

Удар. Вспышка. Передышка. И так по кругу.

— Отравленные, — пояснил Каин, глядя в мою искореженную агонией рожу.

— То есть, без твоей примочки я бы сдох минут за пять?

— Вряд ли, ты же ферн. В лучшем случае к вечеру. Может, к утру…

— Спасибо.

— Это не братская любовь, а личный интерес. Так что не обольщайся.

— Я ввяжусь в эту войну только если ты дашь слово не сидеть в стороне. — Я рассмеялся, скрывая за глухим смехом новую вспышку кусачей судороги.

— Когда придет время, встану под стяги твоего парня. Если ты будешь стоять под ними. У бога нет других рук, кроме наших. Мы же братья, верно? Должны сражаться плечом к плечу.

Звучало, как издёвка. Очень в духе Патриция.

Я молча протянул через стол ладонь.

Наше рукопожатие обвил черный туман.

— Твоя клятва принята, — сообщил я. — Магия подтвердила искренность намерений с обеих сторон. Безопасность Баста это гарантирует. Что насчёт остальных моих детей?

— Других у тебя нет.

— Пока нет.

— Ну, как появятся приходи, позовешь в гаранты, если так переживаешь за их сохранность.

— Это, конечно, тоже исключительно ради выгоды, а не из братской любви, — поддел я.

Каин рассмеялся. Его глаза впервые за все наше знакомство потеплели.

— Если я хочу, чтобы ты сражался за мои идеи, глупо гадить тебе в тарелку.

— Да ты поэт, я смотрю.

Я попытался подняться. Нога одеревенела и почти не подчинялась. Рука тоже начала печь. В нескольких местах перья процарапали броню. Яд попал в кровь и там.

— Настойка разойдется по телу примерно за два часа, — сообщил брат. — Пока сработает, предлагаю разделить со мной ужин. Заодно расскажешь что-нибудь интересное. Я коллекционирую истории.

— Предпочитаешь владеть информацией, другими словами.

— Я уже говорил, что с тобой весьма приятно иметь дело?

Я улыбнулся. Каин, что удивительно, тоже. Ломаной, кривой и неловкой улыбкой. Холодной и неуклюжей. Как будто впервые в жизни пробовал это делать.

— Что ты предпочитаешь? Кроме тыквенных блюд. У нас с этим беда. Пустыня, как ты понимаешь…