Онлайн книга «Открой свое сердце»
|
"Тридцать? Она сказала тридцать? " — цифра эта казалась заоблачной,не вязалась ни с внешностью, ни с поведением. Алек смотрел озадаченно, почти шокировано и никак не мог найти в ее поступках, словах и жестах даже отголосков зрелой женщины. Он видел ее девчонкой чуть за двадцать, слишком громкой, слишком эмоциональной, слишком активной. Все слишком. Гипербола эта прорывалась в каждом ее жесте, в каждой ужимке. Как могло ей быть тридцать? Обещание непременно угостить его испанской кухней резануло слух. "Так и думал, что к этому все идет. Прекращай, Лестер. Не хватало, чтобы она в самом деле решила остаться здесь, налаживать твой холостяцкий быт". Конечно, мысль о том, что эта жаркая и притягательная девочка поселится в его койке, была приятной, но все остальное… Алек не был готов привести в дом женщину. Не теперь. Не факт, что вообще когда-либо еще в жизни. Ему хватило опыта, чтобы понять, почему нельзя доверять кому-то так сильно, чтобы подставить спину. Точно не женщине. Какой бы хорошенькой она не была. На самом деле даже, чем хорошее, тем хуже. Опаснее и более рискованно. А Пенни была очень хорошенькой, даже тот факт, что вчера он получил ее тело, не охладил жара и Алек постоянно ловил себя на мыслях о ее губах, руках. Слышал отголоски вчерашних хрипов в ее смехе. И от этого всего тело каменело, а в голове туманилось. Он хотел ее ничуть не меньше, как ребенок, впервые попробовавший шоколад и теперь не желающий есть что либо еще в этой такой горькой жизни. Сладкая, яркая и такая солнечная, она посмела освещать собой эту комнату, наполняя энергией и смехом. Заразительным, звонким и таким притягательным. Он отзывался в груди Лестера чем-то тягучим, расширяя ребра и будто заставляя растягивать губы в улыбке. "Бросай это, Лестер. Очень опасные у вас игры". Танцевать? — брови изогнулись сами собой. — Ну нет, — "с ума сошла? Какой танцевать? Нашла романтика". Он и не был давно. Да, по юности и молодости часто развлекались с однокурсниками. Девушки любили курсантов-летчиков. Танцы тогда были ни о чем, зажал девочку под музыку, и топчись на месте, санкционировано вполне трогая в разных местах. Кто откажется в разгар пубертата? Жена его, кстати, танцев не любила. Он как-то пару раз включал пластинки дома, утягивая ее в медленное покачивание под ритм. "Да ну тебя, Лестер, хочешь позажиматься, давай уже горизонтально", —уворачиваясь, она корчила кислую мину, отбивая все желание. Зажиматься в том числе. А Пенни так соблазнительно тянула руки. Пусть музыка была совсем не та, что он предпочитал. Какая-то дикая, жаркая и современная, с рваным ритмом и писком синтезатора, но зато бедра ее качались просто умопомрачительно призывно. И эти протянутые к нему руки, и глаза… Глаза ее, глубокие, точно не тридцатилетней женщины, полные свежести и энергичности, присущей юности, они будто высасывали из него душу, поджигая своим блеском что-то внутри. Он не хотел танцевать, не хотел поддаваться ее смеху, не хотел вспоминать, каково это быть по-настоящему живым, а не просто проживать дни. Но такая она была живая и настоящая, что ни одна блядская выдержка не выстоит. И Алек сдался, улыбнувшись. Улыбка эта теплом коснулась радужки, подсвечивая ее, сминая этим светом привычную холодность строгого погляда. |