Книга Открой свое сердце, страница 94 – Алана Алдар

Собранный из уродливых лоскутов прошлого с разветвленной картой шрамов по телу, бывший майор Лестер боялся оказаться убитым холодным, полным страха или презрения взглядом. За долгие годы нарастив из напускного равнодушия эмоциональный бронежилет, он уже сам начинал верить, что все давно зажило и отболело, что прошлое приходит к нему только ночами, взрывая шумам канонад сны. И вот.

Дурак ты, Лестер. И не стоило приходить сюда, чтобы в этом убедиться.

Он как раз собирался открыть глаза, когда ощутил прикосновение, змейкой скользнувшее по руке. Замер, подавившись вздохом, будто гулкий стук сердца в ребра выбил из него дух. Ее руки, неуверенные, прохладные, скользили по предплечьям, медленно сдирая вместе с кожей толстую его броню. Больно и одновременно так хорошо. Оставленные от этих прикосновений следы пульсировали жаром свежей раны, а она, бедовая, будто даже не догадываясь (откуда бы ей), что делает с ним, опалила осмелевшими своими ладонями бока и сомкнула их где-то за спиной. Стиснув зубы, Лестер попытался вдохнуть. Хотя бы вспомнить, как это делается.

Пенни и раньше прикасалась к нему. К раздетому, напряженному от желания и это было другое, совсем другое дело. Сегодня руки ее ощущались иначе. В них не было жадного голода, только какая-то липкая тоска. И нежность. И вот этот простой, нехитрый, казалось бы коктейль, мешал дышать, мгновенно отправив в эмоциональный нокаут. Он даже не сразу осознал, что вот так и стоит, с зависшими в воздухе руками, забыв, куда их деть. Гулко втянув-таки в грудь наполненныйее запахом воздух, Алек осторожно, излишне бережно, опустил ладони на расслабленную ее спину, чуть вжимая в себя, слово бы хотел получить больше тепла и продлить неожиданное это мгновение. Недовольно замычав, когда Пенни шевельнулась в его руках, напрягся сильнее телом, не желая ее выпускать..

Девочка… Не жадничай, дай погреться ещё хоть немного.

Как он мог не ощущать и не замечать, насколько сильно замёрз, став похожим на ледник изнутри? Обмороженное это нутро щипало и жгло от ее тепла. Мысль, что, может, она ничего не знает, может была так зла, что не стала искать и смотреть, мелькнула в голове, отрезвляя. Столько лет он, не отдавая себе отчёта, ждал простого этого приятия, что сейчас был готов обмануться, получив шаткий повод. Отвесив себе мысленную оплеуху, Алек открыл глаза в надежде разобраться, но не успел даже отодвинуть Пенни от себя, чтобы вглядеться в ее лицо, ища в нем ответы, как губы ее, эти сладкие, пьянящие и лишающие воли губы, коснулись его собственных, напряженных, натянутых в плотную межу рубежа, вновь выбивая сиплый вдох из-под ребер. Он тут же забыл о сомнениях, о вопросах, родившихся в голове. Остался только трепет ее губ и дрожь тела мгновенно передавшаяся ему.

— Бессердечная, — вымученно простонав сквозь зубы, Алек разжал руки, борясь с желанием никуда ее не пускать.

Ну какая паэлья девочка? О чем ты вообще?

Он знал, что может, в самом деле может ее не отпустить, что нужно только прижать плотнее, надавив ладонью, распластанной меж лопаток, выудить из-за пояса джинсов футболку до треска натянутую на раздавшейся от возбуждения груди.

Кого ты обманываешь девочка? Ты такая же голодная, как и я. И паэлья твоя тут вообще не приделах.