Книга Обманутая для генерала драконов, страница 6 – Юлия Зимина

Такого от меня они точно не ожидают! Что ж… им же хуже!

Алана

— Вы уверены? — с нескрываемым недоумением в голосе произнёс судья, медленно обводя меня пристальным взглядом с головы до ног.

— Уверена, — ответила ему решительно, с трудом пряча бурлящую в груди ярость и принимая печальное выражение лица. — Я хочу подать заявление на развод!

Могла понять его растерянность, ведь подобного рода процедуры случались крайне редко. Во-первых, мало кто был готов демонстрировать посторонним своё "грязное белье", это считалось дурным тоном. Во-вторых, поданное прошение на развод привлекало всеобщее внимание и, что естественно, вызывало осуждение со стороны народа, бросая тень позора сразу на две семьи. В-третьих, для того, чтобы судья одобрил бракоразводный процесс, требовались неоспоримые доказательства для этого. И они имелись — синяки по всему телу, появившиеся, когда в последний раз стражи по приказу Эстара швырнули меня с крыльца. Я упала, прокатившись по острым углам деревянных ступеней. Было больно, но я не проронила ни слезинки, потому что душа страдала куда сильнее, нежели тело.

— Какова причина? — вскинул кустистые брови судья, глядя сосредоточенно, даже немного пугающе.

— Супруг… — мне сложно было лгать, не привыкла я к такому, но Эстар сам виноват. Заслужил! — Супруг бьёт меня. Я больше этого не вынесу. Помогите мне… пожалуйста.

Неподалёку стояли стражи. Слыша наш разговор, они заинтересованно посмотрели в мою сторону.

В глазах судьи промелькнуло недоумение.

— Бьёт? — нахмурился он.

Я едва заметно кивнула, опуская измученный взгляд в пол, а затем коснулась рукава, медленно задирая его и демонстрируя не до конца сошедшие синяки, которые было хорошо видно.

— Они… по всему телу, — сорвалось безжизненное с моих губ. — Если нужно, я могу показать…

— Будьте любезны, — обратился судья к женщине-писарю, которая скрупулёзно фиксировала каждое слово.

Она поднялась из-за стола, указав рукой на дверь.

Я послушно направилась к ней.

Спустя несколько минут, когда моя одежда была снята, а следы "издевательств Эстара" зафиксированы, я, одевшись, вновь вышла в общую комнату.

Женщина направилась к судье, что-то тихо сказав ему.

— Как давно это происходит? — долетел до меня вполне ожидаемый вопрос с его стороны.

— На протяжении восьми месяцев, — прошелестелая в ответ, чувствуя, как голос дрожит от напряжения.

В помещении воцарилась гнетущая тишина, натягивая нервы до предела.

Я лгала, ведь супруг меня не трогал. Но! Пусть пихали и выкручивали мне руки стражи, всё же инициатором их действий был Эстар! Так что моя совесть чиста! Тем более за то, что он собирался со мной сделать, его наказание должно быть куда суровее, чем просто всеобщий позор!

— И в чём же он вас обвинял, когда поднимал руку?

Затаила дыхание, чувствуя, что ступаю по тонкому льду.

— Беременность… — горько покачала я головой, наигранно шмыгнув носом. — У меня не получалось забеременеть… — к горлу подкатил ком ярости, и мой голос дрогнул.

— В таких-то условиях оно и не удивительно, — долетело со стороны женщины-писаря.

Судья хмуро посмотрел на неё, но та в ответ лишь фыркнула, продолжая своё дело.

— Вы понимаете, что из-за развода на вашу семью и семью супруга ляжет пятно позора?

— Простите мой эгоизм, — горько прошептала я, — но моя жизнь для меня дороже.