Книга Чужая мама для родной дочери, страница 37 – Ксан Крылатая

— Да. Я… Вы что, предлагаете мне его раны зашивать? — наверное, мои глаза сейчас не уступалиблюдцам. Надо успокоиться, снова: вдох-выдох. Раны так раны! Я смогу! — Если нужно — смогу! Только покажите как, — подошла решительно — пока не успела снова испугаться, — к кровати.

Док действительно взял одну обработанную иглу себе, вторую подал мне, предварительно чем-то полив на руки. Так, а чего это ручки дрожат? Сделала шаг к подоконнику и отпила глоток успокоительного — мне нужно, а если не хватит раненому — сбегаю еще.

Сразу видно — истинный целитель! Док уверенными движениями из одной мензурки полил в самые открытые раны, промокнул, полил из другой… Выверенными движениями иглы подхватил края раны — стянул. Подхватил — стянул.

Наверное, я внукам буду рассказывать об этом подвиге. Ну, подвиг, конечно, громко сказано, но факт в том, что я смогла!

Первый стежок дался тяжело, ведь под руками не дешевая китайская сумка из кожзама, разошедшаяся по шву. Нет. Здесь живой человек, и от тебя немало зависит его жизнь.

Позже я возвращалась к этим мыслям, думала: а в своем мире, я бы смогла? Наверное, нет. Даже, скорее всего — нет! Возможно... я до сих пор не до конца поверила в эту реальность, и воспринимаю ее как сон? Но здесь и сейчас я шью... дракона — который по иронии не может стать драконом, и излечить себя сам.

— Тания, у вас хорошо получается. Не хотите стать целителем? — Не услышав моего ответа, док поинтересовался: — О чем вы думаете? Выглядите так, будто букет составляете — отстраненно.

— Простите. Правда задумалась. Нет, не букет. О том, что иногда жизнь целого дракона может зависеть от маленького человечка. А еще я очень-очень хочу, чтобы он поправился! Майрисия ведь не перенесет потерю еще и отца… Девочка только оживать начала. И… — хотя нет, пожалуй, не время. Позже расскажу о своих мыслях.

Целитель вздохнул.

С тяжелыми ранами мы закончили. Остались мелкие царапины — их он просто обработал, сначала жидкостью, а потом нанес заживляющую мазь.

— Я вас позвал с собой не только для физической помощи. Надеялся, что вы благодаря своей доброте и отзывчивости, пожелаете ему выздоровления. И не ошибся. — Он устало улыбнулся. — Магия ведь от искренних чувств и желаний лишь сильнее. А он — если уж откровенно — был в очень тяжелом состоянии. Сейчас же, благодаря вам, он точно выживет.

— Только примет ли то, что я помогала? Он меняненавидит.

— Дайте ему время, Тания. Он обязательно поймет, что вы другая. Настоящая.

Мы обмыли израненное не только свежими ранами, а еще и старыми зажившими рубцами тело от лишней крови, перевязали, и вышли в гостиную. Пока док просил слуг принести нам чай, я разглядывала комнату.

Здесь было все оформлено строго и по делу. Ничего лишнего: стол и пара стульев, диван, огромный комод у одной стены, такой же огромный камин — у другой. По-мужски, наверное, но мне понравилось. На стенах развешано оружие. Над камином пара портретов — скорее всего, родители, ведь сходство заметно. Например, разрез глаз — чуть раскосый — от мамы, как и милая ямочка на подбородке. А темно-каштановые вьющиеся волосы, прямой нос и чувственные губы, к которым так и хочется прикоснуться и узнать — каковы они, черные глаза с таящимися на дне угольками, которые завораживают и вытесняют все мысли из головы, — от отца.