Книга Омега для альф, страница 90 – Алисия Небесная

Кристиан возвращается. Взгляд его тяжёлый, прищуренный, волчий.

— Уже не терпится, да? — шепчет, подходя ближе.

Алекс чуть отстраняется, но не уходит.

— Она начала, — отвечает, бросая в мою сторону хищный взгляд. — Вздыхала про обаятельных волков. Мне пришлось напомнить, кто её держит на поводке.

Кристиан опускается на кровать позади меня, рука ложится на мою шею, тёплая и твёрдая. Он не спрашивает. Он берёт.

— Слишком быстро забыла, кому принадлежишь, — шепчет мне на ухо, прикасаясь губами к коже.

Меня накрывает. От их близости, их слов, их прикосновений. Они касаются меня, будто знают каждую слабую точку. Будто чувствуют, где я распадаюсь.

И в этот момент я не могу больше бороться. Не хочу.

Алекс не отводит взгляда, его пальцы скользят по животу, мягко касаясь кожи, будто рисуя на ней невидимые линии. Его движения неспешны, растягивает удовольствие, зная, как именно довести меня до дрожи.

— Такая тёплая… такая живая, — шепчет, наклоняясь, прикусывая кожу чуть выше груди.

Я запрокидываю голову — и тут же чувствую за спиной дыхание Кристиана. Его ладони ложатся на мои бёдра, уверенно, властно, прижимая меня к себе.

Он целует в шею — медленно, вдумчиво, будто оставляя клеймо.

— Расслабься, — голос ниже шёпота, — и забудь обо всём, кроме нас.

Чувствую, как тело плавится между ними. Как меня держат — крепко, сдержанно.

Алекс ласкает моё тело спереди — пальцы, губы, язык. Его прикосновения выверенные, почти молитвенные. Он знает, где я теряю дыхание. Где вырывается стон, даже если я держу зубы сжатыми.

Кристиан — медленный, но напористый. Он прижимает меня к себе со спины, его ладони обвивают мою талию, плотно, надёжно, как обруч. Он не просто держит — он направляет.

И я теряюсь между ними.

Они двигаются слаженно, будто танцуют вокруг меня, внутри меня. И когда Кристиан медленно тянет меня вниз, опуская на себя, я позволяю. Не сопротивляюсь. Не думаю.

Алекс удерживает мой взгляд, его ладонь скользит по груди, по животу, пока я медленно, с нарастающей дрожью, опускаюсь на него.

— Вот так, — хрипит Кристиан у меня за спиной, голос низкий, будто прокатывается по коже.

Его ладони крепко держат за талию, контролируя каждое моё движение, каждую волну,что проходит по телу. Наклоняется ближе, его дыхание обжигает ухо.

— Какая спокойная сразу стала, — усмехается, прикусывая мочку. — Стоит только взяться как следует — и ты забываешь, кто ты.

Не могу ответить. Только всхлипываю — это не крик, не стон боли. Это чистое удовольствие, прорывающееся сквозь губы от медленных, тягучих движений, в которых нет спешки — только власть и желание.

— Готов так несколько дней тебя пробовать, — выдыхает Алекс, обвивая мою талию, пальцы вжимаются крепко, так, что перехватывает дыхание. — Каждый миллиметр. Каждый вздох.

Зажмуриваюсь, теряя контроль. Они не торопятся. Они делают это вдумчиво. Осознанно. Доводят до грани и оставляют на ней, чтобы потом снова накрыть с головой.

Кристиан двигается глубоко, ровно, будто врастает в меня, и я чувствую, как дрожу между ними, захваченная с двух сторон, любимая, удерживаемая, поглощённая.

Уже не знаю, где начинается боль от напряжения и заканчивается блаженство от их прикосновений.

Мы покинули спальню только через час.

Клэри — с хрипотцой в голосе, в растянутой рубашке Алекса и с растрёпанными волосами, будто только что пережила бурю. Что, впрочем, так и было.